Шрифт:
— Вернее, его людей, — поправил я. — Но пока в этом много неясного. Алекпера он не похищал, это точно... Хотя в Тегеране действовали чеченцы, с которыми он связан. И они же похитили, вернее, сделали вид, что похитили Делару... Как это все увязать — не представляю.
— Словом, вам есть о чем подумать в мое отсутствие, — сказал Солонин. — Я начинал бы с этой дамочки, тем более что время не ждет.
Оставшись один и поразмыслив, я пришел к выводу, что Витя прав. Надо звонить этой Фирюзе прямо сейчас. Время утреннее, и она наверняка дома. Надо брать быка за рога. Время не ждет. Хоть какую-то зацепку, возможно, получу.
Я набрал номер.
— Госпожа Фирюза сейчас в ванной, — услышал я мелодичный женский голос.
— Так отнесите ей аппарат туда, — произнес я приказным тоном.
Вскоре я услышал женский шепот и плеск воды. Фирюза, видимо, выясняла у горничной, кто ее беспокоит.
— Да, я слушаю, — наконец сказала она в трубку.
— Госпожа Фирюза? — спросил я, поглядывая на экран телевизора, поскольку, не теряя времени, поставил в видак нужную кассету. — У меня к вам есть одно важное, не терпящее отлагательства, предложение.
— Сначала представьтесь... — потребовала она.
— Мистер Сэм Поллак, Продюсер, — сказал я. — Снимаю эротические фильмы. В настоящий момент звоню вам, поскольку не могу не выразить восхищения вашей работой в одном любительском фильме, снятом несколько дней назад в бельгийском посольстве. Алло! Госпожа Мансурова, вы меня слышите?
— Кто вы?.. — спросила она сдавленным голосом. — И как вы узнали номер моего телефона?
— Вас не это должно волновать. Телефон — дело техники. И ваш любовник к этому не имеет никакого отношения. Возможно, к этому имеет отношение ваш муж, который спит и видит себя в объятиях другой женщины, если не ошибаюсь...
— Это она вас подослала? — перебила меня Фирюза. — Ее зовут Делара, не так ли?
Я не смог скрыть своего удивления.
— Делара? Вы имеете в виду госпожу Амирову?
— А кого же еще! Эта старая перечница, которую даже годы не берут, на все способна. Ей мало этого несчастного Алекпера...
— Мне кажется, нам следует срочно встретиться, — сказал я.
— А как я могу знать, что вы говорите правду? — спросила она.
— Одну минуту... — сказал я. — Сейчас...
Я отмотал назад ленту. Где-то здесь должны быть отчетливо слышны все те нежности, которые она говорит своему возлюбленному. Я приставил микрофон телефона к динамику телевизора и прибавил звук.
— Вам хорошо было слышно? — спросил через несколько секунд.
— Ладно, я все поняла, — сказала она. — Сколько стоит ваша кассета?
— Боюсь, вам это будет не по карману.
— А вы не бойтесь. Думаете, вы первый, кто меня шантажирует? Я уже выкупила снимки. Но там хотя бы не осталось негативов. Могу я быть уверенной, что у вас нет копий?
— Можете.
— Хочу вас сразу предупредить, — сказала она. — Со мной шутить не следует. Мой муж сразу со мной разведется, ему нужен только повод, но он и расправится с теми, кто опорочил его имя. Поэтому если копии все-таки есть, вам лучше их сразу уничтожить... Я к вам сейчас приеду. Где вы находитесь?
— В гостинице «Интурист». Я встречу вас внизу.
— Я буду у вас через двадцать минут.
С выдержкой у нее было все в порядке. Не впала в панику. Наверно, не впервой. Она сказала что-то о снимках. Видимо, это те пацаны, с которыми встретился Витя на чердаке бельгийского посольства.
— Вы уверены, что вас не прослушивают? — спросил я на всякий случай.
— У меня цифровой аппарат с секретным кодом, — гордо сообщила она.
Ох уж эта провинциальная вера в божественную неподкупность современной техники. Ну- ну... Алекпер тоже верил.
В вестибюле я увидел ее сразу — она выглядела ничуть не хуже, чем на видеопленке. Лицо немного покраснело от холода, волосы скрывались под пушистой меховой шапочкой. Она очень торопилась, но это мне было только на руку...
Она сразу устремилась ко мне, не обращая внимания на окружающих, восхищенно смотревших на нее. Возможно, по моему равнодушному лицу она меня и вычислила.
Ей не терпелось добраться до видеопленки. В номер влетела как вихрь и, не обращая внимания на мою персону, сразу устремилась к телевизору.
— Где пульт? — спросила она, протянув ко мне руку и по-прежнему не глядя на меня.
Пульт я ей не дал. Сам включил видак и телик. Она стала смотреть на себя и на те фортели, что выкидывала в постели, отнюдь не сгорая от стыда при постороннем. Смотрела, не отрываясь.