Шрифт:
Он не решался даже назвать себе то, что испытывал к ней... Вот у кого природная грация, женственность и обаяние, несмотря на возраст и отсутствие занятий шейпингом и бодибилдингом.
Он, Солонин, был поклонником античной красоты. Рубенсовские телеса его не влекли, как и спортивная худоба.
И никогда не помышлял о том, чтобы подсматривать либо готовить компромат на кого- то... Однако пришлось.
Представил себе на секунду, что кто-то вот так же снимал бы на пленку его с госпожой Амировой. Он даже протянул руку, чтобы отключить камеру. Но остановился.
Говорят, господин Мансуров имеет связи где- то в Чечне. И может освободить русских пленных благодаря своим деньгам и знакомствам.
Александр Борисович тоже такой вот компромат не одобряет, но понимает, что это от безвыходности. Сказал недавно: представь, мы сидим здесь, а наш паренек откуда-нибудь с Вологодчины сидит в яме и получает корм, который сбросят сверху эти его хозяева. А держава по имени Россия, со всеми ее межконтинентальными ракетами, атомными подлодками и спутниками-шпионами, унижаясь, просит этого хозяина-бандита, чтобы он пожалел парнишку, отпустил его во славу Аллаха...
— Мне легче пойти самому туда и освободить этого пацана, — сказал тогда Солонин, — чем заниматься всей этой клубничкой и собирать компромат на подонка...
— Я тебя понимаю, — сказал Александр Борисович. — Но нет другого выхода, Витя. Я тоже лучше бы сам пошел выручать наших ребят. Но как это сделаешь? В этих горах всякий чужак на виду, у всех вызывает подозрение. Ну освободишь одного, ну двух, трех... И тебя в конце концов окружат, расстреляют с этими ребятами вместе. И твое умение там окажется столь же ненужным, как не нужны там все наши атомные подлодки и другие достижения военной техники. Вот чего не учли наши бездарные стратеги, когда пошли на них войной. Вот почему нам теперь порой приходится собирать этот компромат, чтобы обратить его во благо. Чтобы спасти молодые жизни — потерпим, побудем немного в шкуре мерзких циников.
Турецкий прав, хотя трудно с ним согласиться. Особенно когда камера снимает, ты сидишь на чердаке, а внизу — запретная, греховная любовь. Даже если не любовь, а просто блуд — все равно твоя роль не из лучших.
Он продолжал сидеть, зажмурив глаза, заткнув уши руками, чтоб ничего не видеть и не слышать, и потому не сразу заметил, что на чердаке появились люди.
Пришедшие, похоже, что-то искали. Солонин услышал скрипы и шорохи, когда они были уже совсем рядом.
— Вот здесь, — сказал один из них. — Здесь находится этот люк...
Затаив дыхание, Виктор следил за происходящим. И это продолжалось минут пять, прежде чем он понял, зачем они пришли...
Эти люди явно были не из посольства. Интересовал их тот же объект — госпожа Фирюза.
Видимо, им тоже был нужен компромат, чтобы шантажировать ее, пока, правда, непонятно, с какой целью. По-видимому, они неплохо знали, что и как здесь устроено. Нашли люк, который искали, приоткрыли его и стали снимать с помощью фотоаппарата все происходящее внизу.
Солонину стало не по себе. Чем он лучше их? Экипирован лучше, подготовлен тоже, аппаратура у него самая современная, да и цель — наверняка куда выше. А в остальном ничем не отличается.
Наверное, они тоже хорошо подготовились к этой акции. Следили за ней. Кто еще в городе знает о связи жены известного нефтепромышленника с бельгийским дипломатом?
Если это стало секретом полишинеля, можно ожидать, что появятся еще желающие, готовые ее скомпрометировать. И труды Солонина не будут стоить и гроша. И те, ради которых он пошел на это сомнительное дело, останутся в рабстве.
Что-то надо было делать. Никакой конкуренции не допустим, сказал себе Солонин и осторожно, оставив камеру работать дальше, отполз со своего места в сторону пришельцев.
Подобравшись к ним сзади, он натянул на себя маску — так будет страшнее... Но не вспугнуть бы их. А то поднимут крик, переполошат тех, кто внизу.
Итак, их всего двое. Через прибор ночного видения он различил их молодые, безусые лица. Надо решительно и аккуратно действовать.
Он сунул им обоим стволы двух пистолетов под ребра.
— Только тихо, — сказал на фарси. — Осторожно поднялись и, не привлекая к себе внимания, пошли, — закончил он по-русски. И ногой отшвырнул подальше их карманный фонарик.
В зеленоватом полумраке прибора был виден смертельный ужас на их лицах. Выражение такое, будто перед ними предстало привидение.
А так и есть. Под привидение в таких ситуациях работать лучше всего. Тем более что призрак, приходящий в этот особняк по ночам, хорошо вооружен и прекрасно говорит на двух понятных им языках.
Он поставил их к стене, метрах в пяти от места, где они были застигнуты врасплох.
Они смотрели прямо на него. Наверное, особенно жуткими им казались очки — огромные, как глаза у пришельца.