— Ничего. Через несколько дней после этого из поездки вернулся Никар. Прошло две недели, и в путешествие отправились Калдор и Лесу. Затем ты пришел на ужин, и меня отдали тебе.

— И ты не знала, кто хуже, варвар или испорченный ребенок, — легким тоном произнес он и обрадовался, когда она рассмеялась. — Казалось, что ты не хочешь идти со мной. Почему ты не рассказала мне об этом раньше?

— Потому что я не думала, что это имеет значение. Я решила, что все лучше, чем быть рабыней, и собиралась сбежать. Но ты оказался нежным и отнесся ко мне с уважением. После того как я в тот вечер услышала, как ты разговариваешь с толпой, я решила тебе помочь, сделать так, как просил Никар, но из личных соображений.

Она коснулась его щеки.

— А затем, после того как мы занялись любовью, я почувствовала… У меня возникли совсем другие чувства, и теперь я хочу быть только твоей женщиной. Я не хочу жить без тебя, Эсккар. Если мы потерпим неудачу, то мы оба здесь умрем, и ничто больше не будет иметь значения. Если мы победим, то значения не имеет Калдор.

Рука Эсккара сжалась при упоминании имени Калдора.

— Ты не можешь его убить, Эсккар, хотя мне бы и хотелось этого. Если ты убьешь еще одного сына из Семей, они тебя никогда не простят. — Она повернулась в его объятиях, чтобы прижаться щекой к его щеке. — Ты должен меня слушать. Здесь речь идет о гораздо большем, чем просто варвары. Если мы победим, то победа может оказаться для тебя такой же смертоносной, как варвары. Тебе придется сражаться с Семьями, которые вспомнят, что ты родился варваром, вспомнят смерть Дриго, членов своих семей, погибших в сражении, и то, сколько их золота ты потратил.

Он уже собрался что-то сказать, но Трелла прижала палец к его губам.

— Даже солдаты могут попытаться взять у тебя власть при помощи купцов и Семей. Когда это все закончится, многие будут мертвы, среди них — твои друзья, и ты наживешь себе новых врагов. Для того чтобы удержать власть над ними, ты должен многое сделать, и начинать надо прямо сейчас.

Она дышала ему в щеку, а он хотел держать ее в объятиях и забыть обо всем, кроме нее. Будь прокляты боги, неужели недостаточно сражаться с варварами? Теперь ему нужно беспокоиться, как бы не получить нож в спину, и думать о будущем — когда он даже не знает, переживет ли предстоящее сражение.

Пусть их всех заберут демоны и жарят в огне! Лучше участвовать в жестоком сражении, чем во всех этих заговорах. Он может взять Треллу и уехать из Орака, доверяя своему мечу и золоту, которое уже заработал. Часть его все еще хотела жить сегодняшним днем и не беспокоиться о планах и заговорах других людей.

Эсккар коснулся волос девушки.

— Трелла, мы не обязаны оставаться здесь. Мы все еще можем уехать в любое время. Есть другие деревни, другие земли, и у нас достаточно золота. — Она ничего не ответила, и он продолжил: — Разве это не лучше, чем оставаться здесь и рисковать всем, сражаться с варварами и с тем, что будет после?

— Ты должен сделать выбор за нас обоих. Я свой выбор уже сделала, и я последую за тобой, пока ты хочешь меня.

Эсккар понял в это мгновение, что Трелла примет и другой, суровый образ жизни, только чтобы остаться его женщиной. Она готова отправиться в путешествие в поисках новой жизни, если это все, что он может предложить.

Он вздохнул.

— Мы останемся и будем сражаться. А теперь скажи мне, что я должен делать.

— Я внимательно за тобой наблюдала, Эсккар, и многому от тебя научилась. Но теперь пришло время строить новые планы. Обучение людей идет хорошо. Стена растет с каждым днем, а твои помощники вошли в роль. Наблюдая за твоими тренировками, я вижу, что ты стал сильнее и выносливее. А теперь мы должны показать Ораку другого начальника стражи.

— А как мы это сделаем, жена?

— Я считаю, что тебе нужно на какое-то время покинуть Орак. Я много об этом думала.

Она села и снова налила воды в его кубок.

— Кто из твоих помощников сейчас для тебя наиболее важен? — спросила Трелла.

— Сисутрос. Он быстрее всех соображает, и я возложил на него наибольшую ответственность.

— Нет, я думаю, нет. Я бы сказала, что самый важный Бантор, потому что он каждый день имеет дело с множеством людей и он может от твоего имени говорить с ними. Он медленнее соображает и знает, что ты проявил терпение по отношению к нему. Поэтому он самый верный. Но ты утратишь эту верность, если не будешь проводить с ним больше времени. Ты должен следить, чтобы ему оказывали то уважение, которое он заслуживает.

— Возможно, ты права насчет его верности, хотя я бы самым верным назвал Гата.

— Гат — хороший человек, и я его воспринимаю как дядю, но сейчас он просто обучает людей, и есть много других, которые могли бы заняться тем же самым. Подумай о Джалене, который хочет только сражаться и будет верен тебе, если ты позволишь ему добиться побед.

Эсккар задумался о ее словах и увидел своих воинов в новом свете.

— А Сисутрос? С ним что?

— Сисутрос для тебя наиболее опасен, потому что именно к нему повернутся Семьи, когда захотят тебя убрать. Корио и некоторые другие уже чувствуют себя с ним свободнее и легче, чем с тобой. И мы должны это изменить. Помни: он не убивал никого из них и не ходит по Ораку с вооруженными телохранителями. И еще помни, что их никогда не покидают мысли о смерти Дриго. Сисутрос по крайней мере один раз разговаривал с Калдором. Это я знаю точно. Так что когда ты уедешь, ты должен взять с собой Сисутроса.

— Откуда ты столько знаешь о Сисутросе и Корио и их делах?

— Весь последний месяц я каждый день встречаюсь с множеством женщин — рабынями, свободными женами и дочерьми. Я давала медные монетки тем, кто нуждается, и подружилась с остальными. Из-за тебя ко мне относятся уважительно, а теперь ко мне еще обращаются за советом и помощью или просто идут поговорить. Женщины есть везде, а такие мужчины, как Калдор, их просто не замечают. Те, кто приносят мне сведения, получают медную монетку или то, что им требуется. Наши слуги рассказывают мне о разном или общаются с теми, кто много болтает. Все они помогают мне собирать секреты, которые, по мнению мужчин, женщины не слышат или не понимают из-за своей глупости. Я многое слышу от них, и скоро в Ораке не будет происходить ничего, о чем бы я не узнала. Все будет доходить до моих ушей.