Шрифт:
— У-у-у-у, — протяжно завывает что-то совсем неподалёку.
— А кто ж тогда это воет?
— Откуда я знаю?
— А может, это оборотни?
— Скорее всего, — усмехается Мара.
— У меня такое впечатление, — вздыхает Эмма, — что гора эта просто переполнена всякой нечистью.
Они подходят к месту, где от Бастионного шляха ответвляется вправо тропинка, ведущая в Ведьмин яр. Оттуда и доносится вновь жуткий звук.
— Слышишь? — испуганно шепчет Эмма. — Совсем близко.
— Ага, — останавливается Мара.
— Пошли назад, — оглядывается назад Эмма.
— Щас, я только покажу тебе моё любимое местечко.
Через несколько шагов Эмма неожиданно замечает в зелёном валу, мимо которого они идут, чёрный провал очередной потерны. Правда, в отличие от других тоннелей, в конце которых виден свет, в этой потерне света не видно.
— А чё там так темно?
— Та нет выхода.
Мрак в арке, выложенной из жёлтого кирпича, начинается чуть ли не в метре от входа. Чернота на расстоянии вытянутой руки стоит такой плотной стеной, что почти осязаема. Хочется бежать отсюда без оглядки. Эмма даже отступает на шаг назад.
— Жуть.
— А мне здесь нравится. Здесь так готично. Правда, напоминает склеп?
— Скорей, вход в преисподнюю.
— Ты угадала. Видишь этот знак?
Между двумя осинами, растущими перед входом, Эмма замечает едва различимый знак: три полукруга, один другого меньше, насажены на длинную прямую линию.
— И что этот знак означает? — спрашивает она.
— Что именно здесь и живёт Змей.
— Какой ещё Змей?
— Тот самый…Лучезарный, — понизив голос, чуть ли не шёпотом уточняет Мара, — который девушек похищает..
— Ты серьёзно или прикалываешься?
— Серьёзно, — сдерживая улыбку, произносит Мара.
— Так это и есть та самая потерна, куда ты ещё ни разу не заходила?
— Да. Но сегодня мне почему-то хочется в неё зайти.
Эмма с недоумением смотрит на неё.
— И тебе не страшно?
— Сегодня мне ничего не страшно. Не хочешь составить компанию? — неожиданно предлагает ей Мара.
— Ты что? А вдруг там и действительно… этот Змей, — , - поддерживая игру, в шутку пугается Эмма, — не, я к Лучезарному не хочу.
— Идём! — усмехается Мара.
Она берёт её за руку, но Эмма тут же вырывает её.
— Нет, я туда не пойду!
— А меня чего-то так тянет туда.
— С ума сошла! А вдруг он и, правда, там. Видишь, там чьи-то глаза светятся?
Мара с заметной тревогой вглядывается во тьму, но ничего не замечает.
— Да нет там никого! Не хочешь вместе — я пойду сама.
Мара заходит в провал. Эмма хватает её за руку и тянет назад.
— Ты что, сдурела?
— Пусти! — вырывает Мара руку. — Я хочу туда зайти. И я это сделаю! Я всегда хотела это сделать.
Она вновь переходит границу, отделяющую свет от темноты.
— Снова хочешь спрятаться от меня? — кричит ей Эмма.
Через несколько шагов Мара исчезает во мраке.
— Бррр, как мне холодддно!!! — доносятся оттуда её слова.
Эмме видятся внутри чьи-то горящие глаза — две голубые точки. Она тут же бросается вслед за Марой и вскоре силой вытаскивает её за руку из черноты.
— Снова хочешь оставить меня здесь одну? Не выйдет! Я не пущу тебя туда!
— Ладно, — соглашается Мара. — Не сейчас, так позже. Но я всё равно туда зайду.
Тавро
Пробки, пробки, окурки, мужские окурки и женские, с жёлтым фильтром и с белым…
А также кульки из супермаркета, скомканные салфетки, пластиковые стаканчики, пластиковые тарелочки, измазанные горчицей, испачканные кетчупом…
И бутылки, бутылки, всевозможные бутылки, от воды, от водки, от вина, от пива….
В праздники народ идёт на Девичью гору исключительно для того, чтобы напиться, нажраться и оставить свой след на ней в виде пепелищ, битого стекла, одноразовой посуды и невразумительных автографов на стенах форта.
Завалы мусора поистине впечатляют: практически на каждой поляне возвышаются терриконы стеклянных бутылок, а пластиковые бутылки и алюминиевые банки валяются практически на каждом шагу.
К двум часам дня на огромной поляне неподалёку от потерны № 8 уже повсюду видны пьяные компании. С поляны доносятся дикие крики, идиотский смех, стелется дым от костра, пахнет духмяным паленым мясом. Шампура разложены на кирпичах, вынутых, видимо, из стен потерны — больше неоткуда.
Муромский выходит на поляну с огромным чёрным пластиковым мешком в руках. Добрыня, подбирая по пути разбросанные бутылки, вбрасывает их в мешок одну за другой.