Видимо, поэтому чернобородый на всякий случай спрашивает их:

— А вы, девушки сами, часом, не ведьмы?

— Ведьмы! — шутливо отвечает Эмма. — Здесь, на Девичьей, все девушки — ведьмы!

Но мужчина шуток не понимает.

— Ага, — прикусывает он губу, соображая, что делать дальше.

Он открывает саквояж и вынимает из него кропило и пластиковую бутылку.

— А вы что, поп? — спрашивает его Мара.

— Нет, я не поп, — отвечает чернобородый и опускает саквояж на землю.

— А кто? — спрашивает Эмма и так нервно затягивается сигаретой, что от неё не остаётся и половины.

Чернобородый не спеша откручивает бутылку, а затем обильно смачивает жидкостью кропило.

— Кто же вы тогда? — спрашивает Мара.

— Я инквизитор.

Испуганно подавшись назад, девушки ударяются затылками о ствол дерева. Довольный произведённым эффектом, инквизитор так же неторопливо закручивает бутылку.

— Дядечка, вы чего? — испуганно произносит Эмма.

— Значит, говорите, ведьмы?

— Да нет, мы — не ведьмы, я просто так сказала, — тараторит Эмма, — я пошутила.

— А чего это ты вдруг так… всполошилась?

— Ничего. Я просто… — вращает Эмма своими огромными глазами, — говорю вам, мы — не ведьмы!

— А если и так, то чего вам бояться… святой воды? — слегка встряхивает он кропило.

— Да не ведьмы мы! — чуть ли не кричит Эмма. — Вы чё, совсем, блин, уже? Какая я ведьма?

— Тогда перекрестись! — советует ей инквизитор.

Держа сигарету в руке, она наскоро и мелко крестится.

— Ты крещёная?

— Да.

— А разве так крестятся, с сигаретой в руке?

Эмма тут же суёт сигарету в зубы, и широко, показательно накладывает три пальца на чело, на грудь и на плечи.

— Ты православная?

— Да.

— В церковь ходишь?

— По праздникам.

— А ты когда-нибудь видела, чтобы кто-то крестился там с сигаретой во рту?

Эмма передаёт сигарету подружке.

— Давай снова. Только встань. И крестись ниже, не на грудь, а на живот пальцы опускай.

Эмма вновь осеняет себя крестным знамением, теперь уже по всем правилам.

— И поклонись.

Эмма кланяется.

— Да, вижу теперь, что не ведьма. Но зато я вижу другое. В тебе сидит бес. Ты одержима бесом. Табак — ведь бесовское зелье. Это дьявольский «ладан», а сигарета твоя — «кадильница» темных сил. Нельзя творить молитву, выпуская дым, аки дракон. Он душит тебя этим дымом. Твоя душа задыхается. Твоему духу нечем дышать. Брось сигарету! — приказывает он Маре.

Мара мигом бросает тлеющий «бычок» на землю.

— А теперь смотри!

Он с размаху кропит «бычок», но тот, вместо того, чтобы потухнуть, неожиданно мгновенно вспыхивает огнём, будто облитый бензином.

— Видели? Видели, как горит он… этот дьявольский «ладан»… от простой «святой» водички?

Вновь взмахнув кропилом, он окропляет этой водичкой Эмму и скороговоркой читает заклинание:

— Заклинаю тя, дьявола, змея, Люцифера, князя тьмы Господом Иисусом Христом сыном Божиим и сыном Марииным, альфою и омегою, от сего часа и минуты, да изыди от сего места со всеми своими нечистыми бесами.

Эмму аж передёргивает всю от неожиданности.

— Вы чё? Чё за бред вообще?

Инквизитор опускает кропило и бутылку в саквояж, закрывает его, а затем вынимает из кармана коробок спичек.

— А сейчас увидим, как из тебя этот бес выйдет!

Эмма, унюхав на своей розовой кофточке резкий запах, чем-то напоминающий запах бензина, решает не дожидаться, пока инквизитор чиркнет спичкой, и стремглав кидается прочь от него.

Мгновенно зажженная спичка летит вслед за Эммой, но не достигает её.

— Куда ты, исчадие ада? Постой! — бросается за ней инквизитор.

— А портфель? — кричит ему Мара, отвлекая внимание. — Портфель забыли! Со своей водичкой.

Она хватает его раскрытый саквояж и бежит в другую сторону. Опомнившись, инквизитор меняет направление и бросается за ней, как волк, метнувшись за вторым зайцем.

Увидев, что инквизитор догоняет её, Мара кидает саквояж ему под ноги. Инквизитор спотыкается и летит на землю. Мара со всех ног бежит к Эмме. Поджидая её, та видит, как инквизитор поднимается с земли и грозит им пальцем.