Вдруг Эмма замечает, что от одного из грабов падает впереди на тропинку тень, хотя прочие деревья никаких теней не отбрасывают.

Эмма останавливается и замирает. Мара проходит вперёд. В сумерках только мрак является солнцем полуночи. Эмма видит, что от Мары нет никакой тени, а вот от граба тень есть, причём, чёрная-пречёрная.

Более того, зловещая тень неожиданно отделяется от граба и продолжает двигаться по дорожке сама по себе. Сердце у Эммы уходит в пятки. Приглядевшись, она замечает, что тень отбрасывает лысый дидько. Голова его похожа на обтянутый кожей череп. Одетый в сияющий смокинг, он идет навстречу девушкам. Не дожидаясь, пока дидько приблизится к ним, Эмма издали спрашивает его:

— Извините, у вас зажигалки не будет?

— Что? — недоумевает лысый.

Эмма показывая ему сигарету в своей руке.

— Прикурить… огонька у вас не найдётся?

— Найдётся, — кивает ей лысый дидько и засовывает руку во внутренний карман смокинга. — Чего-чего, а огня у меня хватает.

Эмма вставляет в губы сигарету в ожидании, что лысый тотчас поднесёт ей зажигалку, но вместо этого дидько сам наклоняется к ней. Изо рта его внезапно вылетает струйка пламени. Отпрянув, Эмма всё же успевает затянуться.

— Не фига себе, — изумляется она, выдохнув дым, — а вы что, фокусник?

Неожиданно из-за ближнего дуба появляется ещё один дидько — сивый, с косматой седой шевелюрой и кудлатой бородой, развевающейся на ветру.

— Мы оба фокусники, — отвечает сивый дидько, и, коротко дунув на сигарету, тут же тушит её.

Эмма напрасно пытается вновь затянуться.

— А как это у вас получается?

— Очень просто, — улыбается лысый и вновь даёт ей прикурить, выдохнув изо рта своего огонь, аки дракон.

Но едва Эмма успевает сделать затяжку, как сивый вновь задувает её сигарету, как свечку.

— Вы чего, издеваетесь? — возмущается Эмма, обращаясь к нему.

— Это не я издеваюсь, — оправдывается сивый и кивает на лысого, — это он, гад, надо мной издевается.

— Это кто над тобой издевается? — становится в позу лысый дидько.

— Ты! Мало того, что подставил меня этому инквизитору… Он ведь чуть заживо меня не спалил! — потирает он свою опалённую огнём бороду, — так ты снова начинаешь… огни тут метать.

— Да меня девушка попросила, — оправдывается лысый.

— Хватит с меня! Я не потерплю больше огня в моём присутствии!

— Ну, пожалуйста, — умоляет его Эмма. — Он просто даст мне прикурить. Мы с ним в сторонку отойдём… Что б вас не беспокоить.

Эмма берет за руку лысого и отводит его в сторону.

— Покажите ещё раз, как это у вас получается?

— С превеликим удовольствием, — расплывается в улыбке лысый дидько.

— Ещё раз дашь ей огоньку, я тебя съем, — тут же обещает ему сивый.

Лысый виновато разводит руками.

— Вот видите. Ну как тут можно с ним мирно сосуществовать?

— Ну, пожалуйста, — канючит Эмма. — Я только прикурю эту сигаретку. Тут и огня-то особого нет. От неё лишь один дым.

— Никакого огня! — не соглашается сивый.

— Но мне так курить хочется, — умоляет Эмма.

Лысый дидько незаметно подмигивает Эмме и показывает пальчиком: мол, подожди. Сивый, между тем, увещевает:

— Это не тебе хочется, Эмма, а той огненной твари.

— Какой ещё твари? — удивляется Эмма.

— Которая сидит в тебе. Бери лучше пример с Марии.

— А откуда вы знаете, как меня зовут? — удивляется Мара.

— Он всё знает, — отвечает за него лысый.

— А что вы ещё знаете обо мне?

— Что жить тебе осталось недолго. И всё благодаря чёрной нежити.

Пользуясь случаем, лысый дидько незаметно даёт прикурить Эмме, украдкой выпустив огненную вспышку.

— Я тебя, Вх, предупреждал! — разъярённо замечает сивый.

Он и в третий раз задувает сигарету Эммы, а затем хватает лысого за грудки.

— Йх! — шипит лысый, — что ж ты делаешь?

Эмма и Мара с ужасом видят, как сивый дидько раскрывает пасть и в одно мгновение заглатывает в неё лысую голову. Неожиданно ноги одного соединяются с ногами другого и превращаются в одно общее змеиное туловище.

Пытаясь вырваться из пасти, лысый дидько начинает рывками дёргаться и выгибать спину. А поскольку ног у него нет, а есть одно на двоих змеиное туловище, то вскоре это выгибание приводит к тому, что змея принимает форму обруча. От сильного напряжения она переливается всеми цветами радуги: от ярко-красного до дымно-фиолетового.