— У тебя что, Роуг, крыша поехала прямо с карнизом? — закричал Янг. — Ты приказал устроить конец света, Gotterdammerung? Для всех, и для вас и для нас?

— Я приказал устроить большой погром, — пожал плечами Уинтер, — и наша маорийская мафия готова действовать до самого упора. Но только мы обойдемся без этого, — добавил он, повернувшись к Чинче.

Вожак коммандос кинул на своего короля жесткий, полный подозрения взгляд.

— Во всяком случае, сегодня, — нехорошо ухмыльнувшись, добавил Уинтер. — К нам на руку весьма любезно пришел самый старший козырь тритонской колоды. Манчжурский князь смерти — это ведь поглавнее, чем Король шахт или Туз энергии. Он в нашем распоряжении, и с его помощью мы сорвем все ставки. Вы получите свою мета, а я — свою девушку.

— Ни в чьем я не распоряжении, дебил ты несчастный!

— Нет? Тащи его, вождь. Мы выйдем через Центр Вселенной, как важные посетители, а потом соединимся с Опаро.

— Тебе никогда не вывезти меня с Тритона.

— Нет? Разрешите, пожалуйста, позаимствовать ваш императорский шарфик. Он послужит пропуском для меня и моих ребят.

— Идиот, — фыркнул Янг. — Ведь я — Да-мо Юн-гун. Меня узнают и с шарфом, и без него.

— Узнают, думаешь?

— Одно мое слово у главных ворот, и тебя колесуют за компанию со всей твоей сотней. Кончай петушиться, Роуг, у тебя нет ни единого шанса. Я обещал, что буду милосерден, и сдержу свое слово.

— Так что, — нетерпеливо спросил Чинча, — берем шахту?

— Нет, берем князя.

Ну и зачем, спрашивается, Князь смерти кипятился и волновался? Препроводили его через главный шлюз Катая — а затем и с Тритона на Землю — без сучка и задоринки, даже говорить не о чем. Янг, собственно, и не мог ни о чем говорить, его накачали ГАБК (гамма-аминобутридная кислота из служебного арсенала Барбары), которая даже ганимедского мамонта сделала бы мягким и податливым, как тесто. Кроме того, всесильного Да-мо обмотали тряпками с ног до головы и заставили исполнять роль египетской мумии (мумия-змея, помните?). Не видать и не слыхать — так, собственно, и должен вести себя каждый порядочный Князь смерти.

Однако вся эта порядочность враз куда-то улетучилась на борту ракеты, когда его размотали; ГАБК действует четыре-пять часов, а затем все временно заглушенные страсти возвращаются с удвоенной силой. Обычно в космосе можно насладиться тишиной, но на этот раз Янг развлекал экипаж и пассажиров корабля чем-то вроде концерта для ударных инструментов — даже не верилось, что это всего лишь соло, — яростно барабаня ногами по стенкам своей каюты.

— Ботинки надо было снять, — печально вздохнул Роуг.

— Ты бы охладил его как-нибудь, — посоветовала Барб, — неровен час, головой биться начнет. Нужно, чтобы он остался более-менее compos mentis, [63] а то какие же это получатся переговоры?

Уинтер удрученно кивнул. За всю свою жизнь он еще не сталкивался со столь деликатной и потенциально взрывчатой структурой. Ну какими ласками, сказками или угрозами можно вынудить уступки у столь неприступного противника, который безразличен к любым физическим пыткам, у грозного противника, распоряжавшегося бессчетными жизнями и смертями в течение трех четвертей века?

— Вот и смейся после этого над несокрушимыми объектами, — пробормотал синэргист. — А к тому же я — никакая не непреодолимая сила.

Роуг точно знал, какие уступки хочет он получить от манчжурского князя: совершенно железную, гарантированную сделку по мета для маорийской мафии — это обещано Опаро за его помощь — и возвращение в целости и сохранности титанианской девицы — в этом он поклялся сам перед собой. Оставалось немного, совсем пустяк: найти способ синэргизировать оные уступки из заложника, который и думать не желает ни о чем кроме возвращения к своему поднебесному статус кво — ну да разве еще о поучительном, страх наводящем наказании вконец обнаглевших внутренних варваров.

— Самое время прибегнуть к Двенадцатой Заповеди, — пробормотал Роуг про себя, открывая люк. — Знать бы только, что это за хрень такая — Двенадцатая Заповедь.

— С добрым утром, с добрым утром, с добрым утром, мистер Янг, — пропел Уинтер, вплывая в каюту. — Добро пожаловать, добро пожаловать, мы рады приветствовать вас на борту нашего корабля. Моя фамилия Уинтер — меня еще называют Красавчик Уинтер — я распорядитель этого круиза, и я счастлив своей обязанностью превратить вашу экскурсию в полную счастья поездку на полном счастья корабле. А сейчас я должен пригласить вас в кают-компанию, во время ленча намечен конкурс красоты, мы хотели бы видеть вас судьей. Участвуют десять прелестнейших прелестниц, и те, которые получили одинаковое число баллов, вознаграждают судью — ха-ха. Кроме того, в программе чемпионат по настольному теннису, dansant [64] и…