Кастор неуверенно кивнул, смутно припоминая, что так звали главного инструктора солдат в Афинах и давнего друга Деметрия.

— Я рада, что мне удалось познакомиться с ним, хотя он наверно не помнит этого.

— Почему?

— История поменялась… — туманно ответила Лина.

— Они видят нас?

"Хватит" — услышала Лина голос Ареса в голове и испуганно подпрыгнула.

— Что случилось? — тут же спросил Кастор, смотря, как девушка поменялась в лице.

— Прости… я молчу, — прошептала она едва слышно, и добавила уже громко — Не спрашивайте меня больше ни о чём, пожалуйста.

— Хорошо, — ответил он.

— А по поводу малыша подумайте. Служанка та девушка или нет, не важно, в этом ребёнке течёт ваша кровь, если конечно вы уверенны, что он точно от вас.

— Уверен.

— Она вам нравится?

— Кто? — не понял Кастор.

— Ну девушка та, кто же ещё? — засмеялась Лина.

— Лина, нельзя всё делить на нравится или не нравится, — пробурчал он в ответ, не желая отвечать на вопрос, а она понимающе усмехнулась.

— Я всё в своей жизни делю именно таким образом и людей в том числе. Возможно это неправильно, но я иначе не могу.

— Я бы хотел дочь, жаль, что Мали не успела подарить мне её, — сказал Кастор.

— Мали, это ваша жена?

— Да, но она умерла десять лет назад.

— Мне очень жаль…

— Не стоит, — отмахнулся он. — Я её даже толком не знал. Её задачей было родить мне наследника, и она с этим справилась.

— Ох, Кастор, вы всё время меня удивляете. Какая разница какова была её задача? Я тоже приехала в Грецию как солдат, но это не помешало Максимилиану полюбить меня и взять в жёны. Я тогда очень долго не могла поверить в то, что он пошёл на это.

— Да уж, — улыбнулся он.

— Так что вы подумайте про малыша.

— Хорошо Лина, я обязательно подумаю, — серьёзно произнёс Кастор и посмотрел на девушку. Она действительно переживала за судьбу ещё не родившегося ребёнка, даже удивительно. Хотя она как мать это всё воспринимает ближе к сердцу, нежели остальные.

— Отвезите меня во дворец, пожалуйста. Солнце сегодня слишком жаркое.

— Конечно.

Лина с Кастором молча дошли до колесницы, сели в неё и неспешно поехали в сторону города.

— А как вы узнали, что она беременна? — тихо спросила Лина, когда они выехали на главную дорогу.

— Увидел, — засмеялся Кастор. — Она не говорила мне, но живот её уже подрос и скрывать его дальше было невозможно. Хотя она и очень старалась, но без одежды он очень уж явный.

— Вы наверно ругались?

— Конечно! Как она могла умолчать подобное? — возмутился он.

— Поэтому и умолчала. Знала, что вы будете ругаться. Знала, что ребёнка ей растить одной. Зачем волновать отца, если ему этот малыш не нужен? — произнесла Лина, и Кастор не знал, что на это ответить. Она была права.

Они быстро пересекли город и приблизились ко дворцу, у дверей которого стоял Максимилиан. И он очень ревниво смотрел на руку, обнимающую талию жены и как она не задымилась от этого взгляда, было загадкой.

Как только колесница остановилась, он тут же приблизился к Лине и буквально на руках снял её.

— Ты уже освободился?

— Да. И я давно тебя жду, корабль готов, мы отправляемся в Афины.

— Здорово! — радостно взвизгнула Лина, крепко обняв мужа, и тут же скривилась от боли.

— Милая, аккуратней, твоя рана ещё не зажила, — тут же сказал Максимилиан и его тон сменился с холодного на тёплый и любящий.

— Ой, да ладно, поехали скорей, — потянула она его за руку, и повернулась к царю Фракии, стоявшему рядом с колесницей. — Кастор, а вы когда домой?

— Завтра на рассвете.

— Хорошо, до встречи Кастор. Спасибо за компанию.

Фракиец кивнул и не смог сдержать улыбку, насколько необычной была сцена прощания. Максимилиан тянул жену за руку, а Лина повернулась к нему и махала на прощанье.

Через час Максимилиан стоял на корме своего корабля, прижимал к себе жену и смотрел на удаляющийся берег Византия.

— Я люблю тебя, моя Лина, — тихо прошептал он и поцеловал в нежное место за ушком.