— Похоже, тебе много чего не разрешают, — заметил он.

— Не надо! Это не еевина! — одернула Мария брата.

— Пойдем! Рискни. Или ты просто боишься? — спросил Флаг, поднимая одну бровь.

Мередит с вызовом взглянула на него:

— Вовсе я не боюсь! Просто… — Она поколебалась. Она боялась,это правда. Боялась, что ее отсутствие заметят, боялась вспышки гнева матери. Но вполне можно было улизнуть, а потом вернуться незамеченной. Должно очень уж сильно не повезти, чтобы попасться.

— Трусишка, трусишка и размазня! — насмешливо пропел Флаг.

— Не слушай его, — посоветовала Мария. — Мальчишки такие дураки.

Но Мередит слушала, и ей хотелось произвести впечатление на этого черноглазого мальчика. Ей хотелось подружиться с его сестрой, быть такой же свободной, как они, приходить и уходить, когда захочется, покупать сладости в деревне, самой покупать хлеб и чай. Ворота Стортон Мэнора будто встали на дыбы, вознеслись у нее над головой, выше и мощнее, чем обычно. Дрожа от возбуждения, Мередит ухватилась за щеколду, приоткрыла ворота и сквозь образовавшуюся узкую щель выскользнула на улицу.

Флаг несся впереди, а Мария и Мередит шли рядышком, рвали цветы и засыпали друг дружку вопросами: каково это жить на колесах, а каково это жить в усадьбе, а сколько там слуг, а как их зовут, а почему Мередит не ходит в школу, а как выглядит школа, а чем они там занимаются? В деревне они остановились возле кузницы, посмотреть, как кузнец подковывает крестьянскую лошадь, прибивает горячую железную подкову на копыто размером с суповую тарелку. Вокруг клубился едкий дым, но лошадь даже не моргнула.

— Ей не больно? — спросила Мередит.

— Нет, конечно. Тебе же не больно, когда стригут волосы. Это то же самое. — Флаг пожал плечами.

— Идите, идите отсюда, вы мне свет застите, — проворчал кузнец, старый, седой и с неласковым взглядом.

Дети поспешили к бакалейщику. Им досталась мятая коврига, и, хотя денег у них осталось только на две сахарные мышки, дама за прилавком улыбнулась Мередит и протянула им третью.

— Нечасто приходится видеть вас в деревне, мисс Мередит, — сказала дама, и Мередит замерла. Откуда эта дама знает, как ее зовут? Вдруг она все расскажет миссис Придди? Девочка побледнела, в глазах мигом закипели слезы. — Ну, ну, не пугайтесь так! Я вас никому не выдам, — обнадежила ее дама.

— Спасибо, миссис Картер! — радостно поблагодарила Мария, и они вышли из лавки, чтобы немедля наброситься на сладости.

— Почему тебе запрещают ходить в деревню? Здесь тебе не сделают ничего плохого, — заговорил Флаг, когда они остановились у пруда посмотреть на раскричавшихся уток.

Они уселись на траву, Мередит грызла свою сахарную мышку, стараясь растянуть удовольствие. Ей так редко перепадало сладкое.

— Мама говорит, это неподобающе, — ответила Мередит.

— Что значит «неподобающе»? — уточнила Мария, облизывая пальцы.

Мередит пожала плечами.

— Это значит, она слишком хороша, чтобы знаться с простонародьем. С такими, как мы. — Флага, казалось, это забавляло.

Девочки некоторое время размышляли об этом молча.

— А… что будет, если твоя мама узнает, что ты была тут с нами? — спросила наконец Мария.

— Меня… поругают, — неуверенно предположила Мередит.

На самом деле она даже не представляла, что теперь с нею будет. Ей столько раз строго наказывали даже близко не подходить к Динсдейлам. И вот она без спросу ушла из сада, пошла с ними в деревню, разговаривает с ними, а у бакалейщика ее видела женщина, которой известно ее имя, и все это вместе было просто чудесно. Охваченная тревогой, она проглотила остатки сахарной мышки, утратившей вдруг всю свою сладость.

— Мне пора. — Мередит поднялась на ноги.

Динсдейлы, заметив, как изменилось ее настроение, не стали уговаривать, тоже встали, и они вместе побрели по дороге.

Подойдя к ограде, Мередит проворно проскользнула сквозь щель в воротах и поскорее закрыла их. Она не решалась поднять глаза и взглянуть на дом, чтобы проверить, не смотрит ли кто в окно. Кровь стучала в висках, и, только захлопнув ворота, девочка немного успокоилась. Она ухватилась за перекладину, чтобы не упасть, и отдышалась.

— Странная ты, ничего не скажешь, — удивленно улыбнулся ей Флаг.

— Приходи к нам завтра на чай, — пригласила Мария. — Мамуля разрешила, я ее уже спрашивала.

— Спасибо. Но… я не знаю, — пролепетала Мередит.

Она устала от приключения и не могла сейчас ни о чем думать, только бы убраться от ворот, чтобы никто не заметил, как она с ними разговаривала. Динсдейлы ушли, а Мередит, просунув лицо сквозь ограду, глядела им вслед, наслаждаясь прикосновением холодного металла к коже. Флаг сорвал длинный стебель лапчатки, сунул Марии за шиворот, и светловолосая девочка закрутилась, пытаясь вытащить травинку. Когда они скрылись из вида, Мередит повернулась и увидела мать. Она стояла у окна верхнего вестибюля и наблюдала за ней. Лицо за стеклом было призрачно-бледным, глаза неестественно расширены. Она была похожа на привидение, замершее в вечной муке.