— Прости, что я все о своем, но у нас-то — Атлантический, а не Тихий океан; и никакая не Япония, а штат Мэн. Я тут живу с рождения и про землетрясения слыхом не слыхал.

— Небольших толчков ты просто не замечал. Потому-то я и стал думать о возможных причинах. Иногда цунами возникает после оползня. Другие варианты — извержение вулкана и падение крупного метеорита.

— Вулканов у нас тут тоже нет.

— И слава богу. В 1883 году после извержения Кракатау поднялись волны в сотню футов высотой — погибли тысячи людей. Упади астероид диаметром пять миль где-нибудь в Атлантике, этого хватило бы, чтобы затопить всю северную часть Восточного побережья. Нью-Йорк просто стерло бы с лица Земли.

— Тогда остается оползень?

— Совершенно верно. Вот, смотри. — Дженкинс вывел на экран очередную карту. — Это Турция, Измитский залив. Он сильно пострадал от цунами, возникшего в результате оползня.

— А что вызвало оползень?

— Землетрясение. — Дженкинс усмехнулся. — Понимаю, напоминает историю про курицу и яйцо. Вообще, оползни чаще всего бывают после землетрясений. Этим наше цунами и удивительно: оползень был, а землетрясения не было.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Я звонил ребятам с Вестонской станции в Массачусетсе — там следят за сейсмической активностью в нашем районе. Их приборы зарегистрировали оползень, однако, как я и предполагал, землетрясения не было. Незадолго до начала событий из-под воды донесся сильный грохот. Очевидно, к востоку от Мэна и правда случилась какая-то подвижка морского дна — но не вследствие движения тектонических плит. Я спрашивал экспертов со всей страны. Никто о таком даже не слышал.

— Выходит, мы в тупике.

— Не совсем. — Дженкинс опять переключился на картинку с волновым профилем. — Я тут смоделировал нашу волну. Модель грубая, ведь даже когда информации много, расчеты очень сложны. Нужно учитывать скорость, амплитуду, разрушительную силу и прочие факторы: скажем, конфигурацию береговой линии, которая приводит к отклонению или дифракции волны. Отдельно рассчитывается влияние последующих волн.

— Фантастика какая-то.

— Почти. Несколько лет назад ученые с помощью компьютеров и похожей математической модели установили причину внезапного упадка критской цивилизации. Смотри, вот карта побережья, вот наша бухта. Основой удар пришелся на несколько миль в сторону. Рыбаки говорят, что волны перехлестывали через Скалы Ньюкомба.

Хаус присвистнул.

— Они же футов пятьдесят высотой!

Дженкинс кивнул и указал на стрелку, направленную в сторону берега.

— Сильнее всего волна была здесь, к северу. Придись удар на нашу бухту — никакие предупреждения не спасли бы. Залило бы все, включая мой дом.

Шеф полиции побледнел.

— Погиб бы весь город.

Дженкинс подался вперед и напряженно уставился в монитор.

— Поразительно. Смотри, как она распространяется, — совсем прямо, будто малыш в ванной по воде шлепнул.

Хаус ткнул пальцем в экран.

— Так значит, все началось вот тут?

— Да. Но оценка примерная, по косвенным данным.

— Я и сам изучал криминалистику. Там по тормозному следу и осколкам фары легко вычисляется и скорость, и сила удара.

— Я почти уверен, что источник находился примерно в ста пятидесяти милях к востоку.

— И что ты собираешься делать?

От усталости у Дженкинса ныли плечи.

— Для начала заварю чай. А потом мы с тобой сразимся в шахматы.

Черное море.

Пока «Тургут» приближался к русской базе, Остин, вооружившись биноклем с гиростабилизатором, разглядывал пустынное побережье в поисках любых необычных деталей. Заброшенный пляж выглядел мирно. Ветер и волны давно стерли все следы, а на почерневшем от огня склоне дюны уже зеленела молодая поросль. Трудно было поверить, что всего пару дней назад в этом тихом местечке кипела смертельная битва.

Пляж тянулся примерно милю. По бокам его ограничивали два крутых мыса — словно подлокотники дивана. Ничего примечательного, если не считать утеса, которому волны и ветер придали сходство с лицом сурового старца. Над дюнами висел туман. Остин вспомнил, что за поросшим травой гребнем шел склон, у подножия которого виднелись заброшенные здания. За ними — равнина с редкой порослью, а дальше начинался лес и невысокие холмы.

Его ноздри вдруг уловили резкий запах, словно где-то жгли пеньку. Поморщившись, Остин отложил бинокль и повернулся к капитану. Тот вытащил зажатую в желтых от табака зубах черную сигару и ткнул ею в сторону берега.

— Ну что там видно, мистер Остин?

— Тихо, будто в склепе, капитан.

— Не нравится мне эта тишина. — Из крючковатого носа Кемаля вырвались две струи дыма. — Когда я занимался контрабандой, никогда не любил такие спокойные пляжи. Даже птиц нет. Вы точно хотите туда отправиться?

— Выбора нет. Хоть бы туман рассеялся.

Кемаль прищурился.

— Надо подождать еще час. Может, два.

— Слишком долго. Нам пора.

Капитан махнул сигарой, и с нее яркими искрами посыпался пепел.

— Мы готовы начать по вашей команде.

Остин кивнул и вспомнил разговор с Кемалем по пути из Стамбула. Курт спросил, знает ли турок русского моряка, который продал Кэлле Дорн карту с заброшенной базой.

— Его зовут Валентин, — тут же ответил Кемаль. — Некоторые берут его с собой в море, если нужен человек на подхвате. Мисс Дорн переплатила за эту «тайну», — покачал он головой. — Любой рыбак и так знает про подлодки.