– Я здесь лишь директор, – пробормотал Атанулос, явно несколько обеспокоенный. – Откуда мне было знать о существовании этой кладовки? Или что здесь когда-то работал истребитель обезьян по фамилии Фезлер?

– А что произошло с обезьянами? – спросила Роза Коллинза, когда он одним из ключей открывал шкаф.

– Просто заболевали и подыхали. Фезлер, бывало, усыплял их наркозом, делал у них скальпелем надрезы в разных местах и брал некоторое количество крови. Потом он замерял, насколько быстро и хорошо заживали их раны, – Он пошарил в одном выдвижном ящике, но ничего не нашел, выдвинул другой. – Вы не обманываете, что не относитесь ни к одной из этих чокнутых групп защиты животных?

– Ни в коем случае, – опять заверила его Роза.

– Ну, честно говоря, я точно не знаю, что происходило с обезьянами. Они просто как-то съеживались и подыхали. Но он делал это не нарочно. Это я могу сказать точно. – Он перебрал досье в этом ящике и перешел к следующему. – Фезлеру обезьяны нравились. И он нравился обезьянам. Кроме меня со Стэном, он был единственным человеком, к которому так льнули обезьяны. Он, как правило, надевал защитный костюм, когда выходил к ним в вольер. Но, независимо от того был на нем костюм такого типа или нет, я не помню, чтобы они когда укусили его. Ни разу. Они играли с ним совершенно так же, как играют со мной. Любили прыгать на его животе. И потом, у него была большая колотушка. Может быть, это привлекало обезьян. Знаете, как людей тянет на карнавал.

Опять он рассмеялся, но смех тут же прервал кашель.

– В чем дело? – раздраженно спросил Атанулос, потепенно теряющий терпение.

– Здесь нет этих папок. Хотя наверху написано, что они находятся здесь. К тому же написано моей рукой.

– Не могут ли они лежать в другом месте?

– Если вы спрашиваете об этом, то плохо меня знаете. Я проверю... на это потребуется время, но я поищу.

– Пожалуйста, займитесь этим, – распорядился Атанулос. – Я переговорю с некоторыми другими учеными и лаборантами об этом Фезлере.

– А также с сотрудниками, – предложила Роза. – Клет, вы не знаете, почему Уоррен Фезлер ушел из «Био-Вир»? И когда?

– Не меньше шести лет тому назад. Может быть, и раньше. Точно не знаю почему. Он вроде бы заболел.

– Почему вы говорите так неопределенно?

– Потому что не уверен в этом. – Он потер свой подбородок. – Из пухленького упитанного парня он превратился в кожу и кости. Весь высох. Поэтому я и не могу сказать ничего более определенного. Мартышки перестали прыгать на него, потому что если сказать вам по правде, то там почти и не осталось ничего, на чем прыгать.

Роза и Малхолланд обменялись быстрыми взглядами. Накануне вечером она рассказала ему о содержании дневника Констанции Идальго и о своем открытии, что Идальго, Алетея Вортингтон и Лиза Грейсон резко похудели, сбросив значительную часть своего веса.

– Постараюсь выяснить, что смогу, об этом необычайно усохшем человеке и его трудах, – пообещал Атанулос, когда они вышли из кладовой и направились к лифту.

– Очень будем вам признательны, – рассеянно поблагодарила Роза.

Карие глаза Розы, закрытые большими стеклами очков, прищурились, когда она мысленно пыталась что-то соединить вместе. Они уже подошли к лифту, когда она резко остановилась, повернулась и крикнула Клетусу Коллинзу.

– Клет, скажите, пожалуйста, не запомнили ли вы еще что-нибудь об Уоррене Фезлере? Чего-нибудь из ряда вон выходящего?

– Не знаю, что вы... – Смотритель за животными неожиданно широко улыбнулся. – Ах, да, – произнес он. – Думаю, мне понятно, куда вы клоните. Манера его разговора. Он никак не мог выговорить слова – особенно когда был расстроен или не в духе. Он... Не знаю, как это объяснить, как это называется, но вы знаете...

– Я знаю, Клет, – решительно произнесла Роза. – Он заикался, верно?

– Точно, это я и имел в виду, – подтвердил Клетус Коллинз. – Он заикался. Он ужасно заикался, как этот толстый поросенок из мультика.

27 октября

– Итак, хорошо, – произнесла Сара, – это – одна из двух родильных палат нашего отделения. Для тех женщин, у которых нет осложнений и им ничего не угрожает, по их просьбе, мы можем предложить не такую напичканную медицинским оборудованием, а комнату более домашнего типа. Позже я ее вам покажу.

Три студента-медика с третьего курса обучения нервно озирались по сторонам, разглядывая диагностическое оборудование, сверкающий аппарат для наркоза и стол для родов. Пока не закончится их десятинедельная учебная практика в родильно-гинекологическом отделении, каждый из них должен будет без посторонней помощи принять роды – от начала до конца – может быть, несколько родов. Учебная практика в МЦБ была связана с большей ответственностью и открывала большие возможности, чем в других больницах, поэтому старались попасть именно сюда. Среди обязанностей Сары, как следующего главного стажера, было наблюдение за этими студентами-медиками.