– Мне надо поговорить с вами вон там – шепнула Сара, показывая на один свободный угол палаты. – Об очень важном.

– Господи, опять? – простонала Хелен. – Ели, я думала, что вы обещали...

– Хелен, либо замолчите, либо уходите, – отбрил ее Ели с несвойственной ему агрессивностью. – Эта девушка в большой беде. Мы должны сделать все, чтобы спасти ее.

– Что там такое? – спросил Снайдер. – Собираетесь вы давать ей гепарин или нет?

– Да, – быстро и решительно ответила Хелен Стодард.

– Думаю, что лучше сначала выслушать меня, – возразила Сара.

Она в нескольких словах объяснила, что обнаружила в своем шкафу и показала трем врачам содержимое коробки почтовой службы «Экспресс».

– Меня беспокоила высокая температура у Аннали, скорость нарастания симптомов и характер пульса в трех точках иглотерапии. Все это объяснимо, если речь идет об отравлении кроталидом.

– Вы совершенно спятили, – заявила Хелен Стодард. – Кто-то нарочно положил это в ваш шкаф? Неужели вы думаете, что мы можем проглотить такую...

– Проклятье, Хелен, – оборвал ее Ели. – Неужели вы не можете хоть раз выслушать человека.

Женщина взглянула на него, потом на Сару. Затем повернулась и демонстративно вышла из палаты. Минутой позже в палату влетел Питер Эттингер.

– Что все-таки, черт возьми, тут творится? Почему ушла гематолог, и так демонстративно? – задиристо спросил он.

Ели двинулся ему навстречу, но Сара подняла руку и остановила профессора.

– Подождите, доктор Бленкеншип, – сказала она. – Я знаю, как дорога Питеру Аннали, и я знаю, как его беспокоит то, что тут происходит. – Разрешите мне сказать ей пару слов. – Она шепнула что-то на ухо Аннали и вернулась опять к группе. – Аннали сказала, что не возражает, если он останется в палате.

– О'кей, – рявкнул Бленкеншип. – Но одно скандальное слово, Эттингер, и вам придется уйти.

– Питер, Аннали отравили, – объявила Сара. – Кто-то добавил яд кроталид либо в трубку, либо в бачок капельницы. Я недостаточно много знаю об этом яде, чтобы определить, как и когда его подлили. Но я абсолютно уверена в том, что говорю. Важно немедленно ввести ей антивенин.

– Это какое-то безумие, – воскликнул Эттингер.

– Откуда вы знаете, что в этих флаконах действительно антивенин? – спросил Рэндал Снайдер.

– Ну, хотя бы потому, что флаконы запаяны. Потом, если бы тут было что-то другое, а не антивенин, то зачем бы это класть в мой шкаф.

– Но можно предположить, что положили что-то другое, – сказал Питер.

– Доктор Бленкеншип, – спросила Сара, пропустив мимо ушей замечание Эттингера, – оказывает ли антивенин какое-либо побочное воздействие?

– Аллергическая реакция к лошадиной сыворотке, в которой готовится это лекарство, думаю, – произнес Бленкеншип. – Ничего другого в голову не приходит.

– Тогда никаких проблем.

– Дайте-ка, разрешите взглянуть на вложенное в коробку описание.

Рэндал еще раз взглянул на показания монитора зародыша. – Ели, пульс младенца слегка замедлился. Надо решать.

– Отравление кроталидом, – произнес Питер. – Сара, да вы просто спятили.

– Эттингер, мы же договорились, – предупреждающе произнес Ели, колко глядя на высоченного мужчину из-под своих густых бровей. – Или стойте спокойно по другую сторону кровати, или убирайтесь отсюда к такой-то матери.

Питер потоптался в нерешительности, потом довольно смиренно поступил так, как ему велели. Ели быстро просмотрел содержание инструкции, потом втянул содержимое десяти ампул в большой шприц. Сара объяснила Аннали, в чем дело. В палате воцарилась мертвая тишина, когда Ели воткнул иголку шприца в резиновую трубку капельницы и медленно влил мутноватую жидкость в ее кровь.

Реакция на антивенин последовала незамедлительно.

Меньше чем через пять минут Аннали сказала, что острая боль в конечностях стала ослабевать. Через двадцать шесть минут после инъекции кровотечение из носа и из прокола от иглы полностью прекратилось. К началу вечера температура снизилась, и лабораторные показания всех других параметров приблизились к норме.

Через шесть часов после введения антивенина Гленн Пэрис созвал срочное заседание исполнительного комитета совета попечителей больницы и представителей персонала. Заслушав выступления Рэндала Снайдера, Ели Бленкеншипа, Хелен Стодард и медсестер из подготовительного и родильного отделений, участники совещания единогласно проголосовали за то, чтобы немедленно отправить Сару в длительный оплачиваемый отпуск за счет больницы и отстранить ее от стажерства до тех пор, пока не будут с полной определенностью выявлены все детали произошедшего с Аннали.