Прабир поморщился.

— Так их модель лишь доказала, что ей недостает чего-то самого важного, что есть в реальном белке.

Грант была более оптимистична.

— Сейчас недостает, но у них еще есть шанс исправить это путем небольшой тонкой настройки. По крайней мере, они знают, на что нацелены и что им нужно, чтобы добиться желаемого.

— Хорошо, — сказал Прабир. — И что мы делаем дальше?

Грант разместила все полученные результаты в сети с точным указанием места, где были собраны образцы, и биологи экспедиции уже знали, что нет смысла кому-то еще отправляться сюда. До тех пор, пока Грант будет действовать так же.

— Я тщательно изучу эти куколки, — сказала Грант. — Посмотрим, что они нам скажут. Я не знаю, стоит ли продолжать охоту за личинками, в том смысле, что жизненный цикл, это, конечно, интересно, но у них нет половых клеток.

Пока Грант отправилась поплавать, Прабир набрал ведро воды и начал отстирывать свою одежду от древесного сока. В туристическом магазине в Торонто ему продали моющее средство с ферментом, который действовал в присутствии соли — с его помощью можно было отстирать почти что угодно, если не откладывать это надолго.

Когда он зашел в кабину за пресной водой для полоскания, то взглянул на проволочную клетку, в которой содержались взрослые особи бабочек, которых они поймали.

Там была куколка, подобная найденной Прабиром в лесу, свисающая с вершины клетки. Но это не могла быть куколка. Взрослые особи пробыли здесь всего день и, в лучшем случае, могли успеть отложить яйца. Грант была в кабине двадцать минут назад. Это случилось с тех пор.

Прабир пересчитал взрослых. Одного не хватало.

Он выбежал на палубу.

— Марта! Вы должны это увидеть!

Она была на полпути к рифу.

— Увидеть что?

— Бабочек.

— А что с ними?

— Вы не поверите, если я скажу. Вы должны увидеть это сами.

Грант направилась назад к кораблю. Она пошла за ним в кабину, не вытираясь. Прабир наблюдал, как выражение ее лица претерпело ряд изменений.

— Есть кое-что, — сказал он, — что я хотел бы попробовать, если вы мне позволите.

— Я слушаю.

Он взял одну из спящих взрослых особей, которых принес из леса.

— Это насекомое висит здесь, выглядит как мускатный орех и не способно улететь. Предположительно у него есть какая-то защита: плохой запах или плохой вкус для птиц, которые иначе захотели бы их съесть едва увидев.

— Предположительно.

Прабир подошел к клетке с голубями и вопросительно посмотрел на Грант.

— Продолжай, пожалуйста, — сказала она. — Я тоже хочу это увидеть.

Он открыл дверцу ровно настолько, чтобы сбросить спящих взрослых особей на пол клетки. Все плодоядные голуби рванулись вперед; одному из них удалось опередить остальных и схватить насекомое. Птица полностью растянула свои челюсти и проглотила спящую бабочку целиком.

Грант мешком осела на один из стульев. После долгого молчания она заявила:

— Может это паразитическая стадия личинки. Может взрослые не откладывают свои оплодотворенные яйца; может личинки развиваются внутри голубей, после того как взрослые послужат приманкой.

— И поэтому мы не видели никаких личинок?

— Может быть. — Грант вытянула руки и откинулась на стуле. — Я предполагаю, что они могут пролезть сквозь кожу, но меня начинают одолевать видения о просеивании большой кучи голубиного дерьма.

Прабир подошел к клетке с бабочками. Они набросали немного листьев на дно клетки, но веток, на которых будущий мученик смог бы подвесить себя, там не было. Прабир присел на корточки, чтобы получше разглядеть их и увидел длинную цепочку грязно-серых бисеринок, прилипших к нижней части одного из листьев.

— Листья были чистыми, — спросил он, — когда вы клали их в клетку?

— Я полагаю, да. А что?

— Мне кажется, я только что нашел яйца бабочек.

Прабир проснулся и лежал, слушая шум волн, разбивающихся о риф. Яйца позволят им наблюдать каждую стадию развития бабочки, но и этого будет недостаточно. Геном бабочки будет сейчас стабильным; только образцы из кампунга позволят выяснить, каким образом белок Сан-Паулу менял их, поколение за поколением, в течение последних двадцати лет. Им нужно найти все возможные ключи к решению задачи, которые может дать им остров, ибо, если они не сделают эту работу хорошо, экспедиция последует за ними сюда.

Он отправился в каюту и разбудил Грант, позвав ее стоя в дверях. Ее койка была скрыта в тени, но он услышал, как она села.

— Что?

Прабир рассказал, что увидел с верхушки дерева.

— Теперь я знаю, где кампунг. Я могу добраться до него с берега.

Она колебалась.

— Ты уверен, что хочешь сделать это? Ты можешь нарисовать карту, и я схожу туда сама.

Прабир едва не поддался искушению. Это место ничего не значило для Грант: она могла пойти туда и взять все, что нужно, обшарив весь кампунг без малейших колебаний с полным безразличием к его истории. Но это была его работа. Он не мог претендовать на то, что избавляет Мадхузре от боли, связанной с возвращением сюда, перепоручив это дело постороннему.