— Ага. А иногда они используют для этого близкородственные виды. И, если этот белок управляет своего рода «замороженным банком генов», то на чистоту вида станут обращать еще меньше внимания: никто и подумает сомневаться перед тем, как создать гибрид с далеким предком.

Прабиру такое предположение показалось одновременно и более простым, и значительно более радикальным, чем гипотеза восстановления мутации: смещение механизма с таинственной аварийной ответной реакции на основной фактор генетических изменений.

Хотя большая часть проблем также перекочевала из старой гипотезы.

— Это все еще не объясняет, как замораживаются и восстанавливаются специфические признаки. Вы хотите сказать, что предки этого растения знали, что развили удивительно эффективную защиту и намеренно припрятали гены до следующей геологической эпохи, когда они смогут пригодиться?

Грант улыбнулась, не поддавшись на провокацию.

— Скорей всего дело просто в том, что гены, которые существуют дольше, имеют большие шансы оказаться скопированными, что, в свою очередь, повышает вероятность их выживания в неактивной форме.

— А мимикрия? А симбиоз? Как синхронизируются такие вещи?

— А вот этого я не знаю.

Они продирались дальше сквозь джунгли. Прабир все ожидал, когда его озарит, когда знакомый вид старого корявого дерева или обнаженной породы пробудит в нем воспоминания сильнее, чем на берегу. Он обследовал эту сторону острова полностью — каждый шаг, который он делал, был одним из тех, что он наверняка должен был сделать раньше. Но изменилось слишком многое. Хотя сами по себе деревья казались такими же, не было папоротников, не было маленьких цветов на земле — лишь плотоядные орхидеи, которые уже встречались им на других островах да вездесущий, похожий на колючую проволоку, кустарник. Даже запах леса стал для него чужим. Словно он вернулся в город и увидел, что дороги отремонтированы, здания перекрашены, а все прежние жители выселены и вместо них заселены чужаки с другими традициями и другими кухонными ароматами. Амбон с его nouveau-colonial [23] макияжем, казался более знакомым, чем этот остров.

Черные какаду оказались и здесь тоже. Прабир стоял и наблюдал за одним из них с полчаса, ожидая, пока Грант закончит препарировать орхидею.

Птица сидела на kenari [24] . Своими зубами она грызла ветку, на отростках которой было с полдюжины белых, уже набухших плодами, цветов. Гроздь отростков с фруктами упала к ногам птицы, опустившись прямо на толстую ветку, на которой та сидела. Какаду продолжил, жуя плод вместе с кожистой оболочкой, которая еще не совсем созрела, чтобы лопнуть пополам и дать миндалю высыпаться на землю.

Грант подошла посмотреть, за чем он наблюдает. Прабир рассказал, все, что увидел до этого момента. Птица извлекла одну миндалину из плода, и выполнила еще более сложную процедуру, чтобы проникнуть внутрь твердой оболочки.

— Что касается последней части представления, — сказала Грант, — то это старо, как мир: классический пример кормовой специализации.

Какаду отломал кусочек скорлупы, и теперь, придерживая орех лапой, верхней, острой и изогнутой частью клюва извлекал кусочки ядра, а своим длинным, похожим на черно-розовый резиновый жгут, языком, подхватывал их и отправлял в рот.

— Хотя надо признать: охота за неспелыми плодами — это что-то новенькое.

— Таким образом, ему не приходится ждать, пока орехи упадут. И получается, зубы нужны, чтобы не спускаться на землю?

— Похоже на то, — признала Грант. — Но в прошлом могла быть масса причин, почему еще они могли оказаться полезными. Тут не требуется совместная эволюция с муравьями.

Прабир обернулся к ней.

— Если бы вы попали на этот остров, не зная ничего о его истории и обычной фауне региона — свалились бы с Луны, не имея ни малейшего представления об этом полушарии — то, что бы вы подумали, здесь происходит?

— Это дурацкий вопрос.

— Побалуйте меня.

— Зачем? Какой смысл игнорировать факты?

Прабир строго покачал головой.

— А я и этого и не предлагаю. Я просто хочу, что вы взглянули на происходящее здесь по-новому. Если бы вы только что попали сюда с одного из Британских островов, вооруженная безупречной теоретической подготовкой по эволюционной биологии, но при этом, тысячу лет не имев никаких контактов ни с кем восточнее Кале, то каково бы было ваше заключение о здешних растениях и животных?

Грант сложила руки на груди.

— Я отказываюсь работать, — сказал Прабир, — пока не получу ответа. Если забыть, все что вам известно, то на что это похоже?

— Это похоже на то, — раздраженно ответила она, — что виды, подвергшиеся воздействию, изначально делили территорию со всеми остальными, затем были изолированы на каком-то удаленном острове и развивались параллельно в течение нескольких миллионов лет и теперь постепенно внедряются обратно. Доволен? Вот на что это похоже. Но на каком острове это могло происходить? — Она развела руками. — Уж точно не на этом: ты сам можешь за это поручиться. На всем архипелаге не найдется настолько изолированного и настолько неизученного острова.