Следователь задавал односложные вопросы: «кто?», «как?», «при каких обстоятельствах?», а подследственный, стараясь не смотреть ему в глаза, сдавал всех, кого мог: собственных «быков», прикрытие в правоохранительных органах, хозяев конспиративных квартир, где содержались заложники.

Он наверняка сдал бы папу с мамой, если бы его попросили.

Константин Иванович, извините, но мне это не очень интересно, — честно признался Бешеный. — Я ведь сам прошел тюрьму и зону и российских бандитов и беспределыциков знаю не понаслышке.

Ты сидел в другое время, — возразил Богомолов, нажав на стоп.

А разве времена меняются?

Времена не меняются: ты прав — меняются люди. Даже твой Аршин, который терроризировал ваш отряд, в сравнении с этой мразью, можно сказать, ангел во плоти. Сегодняшние бандиты стали куда коварней, изворотливей, хитрей, короче — стали беспредельщиками. То, что в твои времена осуждали даже матерые преступники, теперь — в порядке вещей. Ради выгоды они готовы на все.

Какими бы коварными, жестокими и беспредельными ни были сабуровские, этой группировки больше не существует, — улыбнулся Савелий. — Кстати, никак не могу понять: как вам удалось ее так быстро ликвидировать?

Константин Иванович не сдержал вздох.

Это особый разговор. Так получилось, что мне передали на сабуровских всю необходимую информацию.

Тот тип в золотых очках? — догадался Бешеный.

Да, Прокурор. До сих пор не возьму в толк, зачем ему это понадобилось?

Говорков нахмурился.

А где же этот негодяй — Лютый? Неужто опять ушел?

Знаешь, Прокурор посоветовал мне забыть Лютого навсегда. Он прямо сказал, что та злополучная видеокассета с Новочеремушкинской улицы, дом 22«г», которую я тебе показывал, мне просто привиделась, а самого Нечаева вообще никогда не существовало в природе.

Что же получается — Прокурор с Лютым работали в одной связке? Как это может быть? — недоумевал Бешеный.

В этот момент Богомолов вспомнил последнюю встречу с Прокурором в охотничьем хозяйстве. И помрачнел.

Эти люди представляют слишком разные полюса, чтобы работать вместе. Насколько я понял, Прокурор самостоятельно провел виртуозную операцию, в ходе которой уговорил главаря бандитов Нечаева передать ему исчерпывающую информацию о сабуровской организованной преступной группировке, пообещав взамен безбедную жизнь за границей и, конечно же, полную безопасность.

Выходит, мафиозные лидеры коррумпированы в той же мере, что и высокие правительственные чиновники! — Непонятно почему, но последнее сообщение Богомолова сильно развеселило Савелия.

Выходит, так. Как бы то ни было, но наша задача выполнена. Точнее — почти выполнена.

Рассказов? — спросил Бешеный.

Да, Рассказов, — согласился Константин Иванович. — Но дело не в нем. Аркадий Сергеевич по–прежнему бодр и весел, по–прежнему пребывает в Ялте, контактируя с единственными оставшимися на свободе лидерами сабуровских — Василием Фалалеевым, по кличке Кактус, и Николаем Артемьевым, по кличке Шмаль. Разумеется, ему уже многое известно. А теперь — слушай внимательно. — Голос Богомолова окреп, и Говорков понял: сейчас генерал скажет, что надо делать. — Так вот: руоповцы, которые также участвовали в этой акции, в запарке упустили одну важную деталь. Когда крах сабуровской мафиозной структуры сделался очевидным для всех, когда их банковские счета стали повсеместно арестовывать, Фалалеев, чтобы спасти хоть часть средств, отправил своих бандитов в Москву. Шантажом и запугиванием им удалось выкачать из некоторых подшефных бизнесменов довольно значительную сумму — где-то от двадцати пяти до тридцати двух миллионов долларов… И представляешь, наличными. Теперь эти деньги у Кактуса. Я понимаю, они не идут ни в какое сравнение с баснословными суммами, бывшими в распоряжении группировки еще несколько недель назад, но и с такими деньгами Кактус может создать нам немало проблем.

Хотите сказать, что деньги в руках бандита — оружие не менее страшное, чем автомат? — спросил Говорков.

Рад, что ты понимаешь меня с полуслова, — кивнул генерал, — к тому же Василий Фалалеев по–прежнему контактирует с Рассказовым. А потому ставлю задачу — физически ликвидировать этого типа.

Рассказова? — кулаки Савелия непроизвольно сжались, да так сильно, что костяшки пальцев побелели и хрустнули.

Нет, Кактуса. При всех своих замечательных достоинствах «мистер Морозофф» ничего не стоит без связей в российских мафиозных кругах. Вокруг Рассказова следует создать вакуум: лишить его окружения, отсечь контактеров. Извини, Савелий, но я повторюсь: не станет Кактуса — Рассказов лишится партнеров–посредников и перестанет быть опасным. Пусть вкладывает капиталы во что-нибудь увеселительное. Типа Диснейленда. — Богомолов хитро ухмыльнулся. — Но к стратегически важным объектам страны его нельзя подпускать даже на пушечный выстрел.

Когда я должен лететь в Ялту? — спросил Говорков, предвкушая встречу с Вероникой после долгой томительной разлуки.

Сегодня. — Заметив, что Савелий уже поднимается из-за стола, Константин Иванович слегка придержал его: — Обожди минутку. Тебе следует постоянно быть в курсе его планов. Надеюсь, ты не забыл о подслушивающих жучках, установленных в гостинице в апартаментах Рассказова? Очень полезная техника.

Боюсь, там подсели элементы питания, — Бешеный то и дело поглядывал на дверь — ему не терпелось отправиться в Крым прямо сейчас, сию минуту, — но у меня там есть человек, который поможет, если возникнет необходимость с прослушиванием Рассказова.

Вот и прекрасно. Держи меня в курсе. Ну — всего тебе хорошего. А главное — успехов!

Уже у двери кабинета они крепко, по–мужски обнялись, и Богомолов, мягко улыбнувшись, произнес на прощание:

Веронике передай привет и низкий поклон от меня. И пусть не очень сердится, что я испортил вам отдых в Крыму!

Прежде чем отправиться в аэропорт, Савелий позвонил Веронике и сообщил, что вылетает. Девушка так обрадовалась, что только и повторяла одну–единственную фразу:

«Я люблю тебя, милый… Я люблю тебя, милый…»