Максим, в расстегнутом плаще, шел бок о бок с Прокурором по усыпанной песочком садовой аллейке, повествуя о последних событиях.

Это была обычная плановая встреча: руководитель совсекретной спецслужбы раз в неделю встречался со своим порученцем тут, в охотничьем домике, неподалеку от столицы.

— Что ж, Максим Александрович, пора подводить первые итоги. Поздравляю вас, — произнес Прокурор с едва заметной улыбкой.

С чем? — не понял Лютый. — С тем, что за эти полгода я овладел ремеслом бандита? С тем, что за это время превратился в вымогателя, рэкетира, пособника убийц и громил?

Именно с этим и поздравляю, — без тени смущения резюмировал Прокурор. — Такова была ваша задача. Помните наш разговор в Кремле и мое предложение? Я и Тогда говорил, что вымогательства, грабежи, заказные убийства, кстати, далеко не законопослушных граждан, вроде щукинских, — неизбежный атрибут вашей роли в этой операции. Цель оправдывает средства. А конечная наша с вами цель, напомню, — очистка Москвы от организованных преступных группировок.

Преступление остается Преступлением даже в том случае, если совершено против заведомого подонка, и даже с наилучшими намерениями и побуждениями, — напомнил Нечаев.

Прокурор остановился и, взглянув на Лютого так, словно видел его впервые, произнес:

Скажите, вы никогда не задумывались, чем отличается интеллигент от не интеллигента? Нет? Так вот, если первый покупает в гастрономе кусок мяса, то обязательно хочет, чтобы его завернули в дюжину цветных бумажек, перевязали ленточкой, попрыскали духами. А второй просто сует кровоточащее филе в сумку и идет домой. Но и первый, и второй будут с удовольствием есть отбивную из этого самого куска. Мне кажется, вы слишком интеллигентны Максим Александрович.

К чему это вы? — не понял Нечаев. — И вообще, как это можно быть интеллигентным слишком или не слишком? Интеллигентность — понятие абсолютное.

Вы меня подчас удивляете. — В голосе Прокурора послышались интонации учителя, беседующего со способным, но нерадивым учеником. — Неужели вы до сих пор считаете, что в современном мире можно оставаться этаким совершенно чистеньким и незапятнанным? Особенно нам с вами. Все вокруг в дерьме по уши, а мы — в белых фраках и лайковых перчатках. Нет, это даже не смешно: «Преступление остается преступлением даже в том случае, если совершено против заведомого подонка», — процитировал он Лютого. — В таком случае нет страшней преступника, чем государство, которое мы с вами представляем. Сколько преступлений оно совершает, подумайте! Умышленное убийство в виде смертной казни, грабеж в виде прямых и косвенных налогов и невыплаты зарплат, организация преступных сообществ — «подвиги» нашего ОМОНа в Чечне тому подтверждение. Ввязавшись в борьбу с теневой властью в лице организованной преступности, мы так или иначе ввязались во внутреннюю политику. А политика и нравственность — понятия совершенно несовместимые. Или я не прав?

Значит, борьба с бандитами и преступниками — вне нравственности и морали?

Если вы имеете в виду наши с вами методы — безусловно, — невозмутимо произнес руководитель совсекретной правительственной структуры. — Мы работаем на государство, а ни одно государство никогда не отличалось порядочностью по отношению к своим подданным. Государство, как справедливо учил классик, — механизм подавления своего народа. Ну и так далее. Впрочем, хватит об этом.

Нечаев мельком взглянул на Прокурора, и ему показалось, будто бы тот изменился даже внешне. На неярком октябрьском солнце хищно поблескивали старомодные очки в тонкой золотой оправе, но взгляд уже не казался таким ироничным и насмешливым, как ранее. Он был сухим, суровым и мрачноватым, и от этого взгляда Лютому стало немного не по себе.

Продолжим наши построения. Второй этап — становление сабуровской группировки — успешно завершен. Стало быть, на очереди третий, основной. В ближайшие полгода вы должны полностью поставить под свой контроль Москву и Подмосковье, вытеснив традиционные столичные группировки. Да, я понимаю, впереди широкомасштабная война на истребление. То есть то, ради чего сабуровские и создавались. За эти полгода вы должны безжалостно уничтожить все конкурирующие банды, став полноправными хозяевами столицы. Как вы понимаете, теперь я вряд ли смогу вам помогать: ведь все остальные, кроме нас с вами, играют втемную. Ну, разве какой-нибудь форс–мажор, экстренный случай…

Я понял, — вздохнул Максим.

Вот и хорошо, — деловито подытожил Прокурор и, кивнув в сторону охотничьего домика, продолжил: — Давайте посидим у камина, попьем кофе. Заодно и обсудим некоторые технические детали.

Обсуждение заняло часа три. Усадив гостя перед компьютером, руководитель КР подробно, во всех деталях ознакомил Максима с выводами аналитиков.

Напомню, что у вас карт–бланш. Вы не ограничены в средствах. Особенно учитывая конечную цель. — Подбросив в огнедышащее жерло камина несколько поленьев, Прокурор вдруг спросил: — Или вы все еще сомневаетесь, что цель оправдывает средства?

Я пока не разобрался в этом до конца, — в замешательстве ответил Максим, не желая продолжать разговор.

Ну что же — разбирайтесь. У вас есть еще время. Позвольте я вас провожу…

У въездных ворот они обменялись рукопожатиями, и Прокурор, на мгновение задержав руку Лютого в своей, произнес:

Постойте, Максим Александрович, я прекрасно понимаю вас. Скажу больше: будь вы другим, я никогда бы не предложил вам роль поводыря «короля крыс».

Нечаев поднял глаза, теперь ему уже казалось, что во взгляде Прокурора мелькнуло нечто человечное, почти доброе.