Средняя жрица Лариса была доверенной Викарии, служила помощницей срединной жрицы Маркуллы, одной из представительниц Месхитинского ордена при штабе операции. Получив от приора приказ «узнать о судьбе раба Верховной и особенно о том, не создавалась ли рядом с ним Звездная тропа», Лариса в первую очередь проверила, жив раб или нет. Печать-метка в поисковом амулете не отображалась. Мертв. Подсуетилась и сама — напросилась встречать возвращающихся рекрутов. Согласно тому же поисковику из нужной пятерки сразу трое оказались живыми. Повезло баранам, немыслимо повезло! В этом она еще раз убедилась, пока ждала везунчиков. Кроме них, только пятеро из ста тридцати восьми вернулись, и все по одному из групп.

Жрице не пришлось читать мысли, чего она очень не хотела. Слишком слаба для этого, слишком много для нее мороки, и после была бы страшная головная боль. Один из баранов, хвала Пресветлой, вспомнил о свете, именно белом. Была тропа, готовилась. Откуда, куда, зачем, кто создавал — эти вопросы Лариса от себя гнала. Меньше знаешь — спокойней спишь, в тайны верхушки ордена лучше не вдаваться. Сообщила Викарии об исполнении приказа: «Мертв, тропа готовилась» — и успокоилась на этом.

— О каком это свете ты говорил, Архип? — спросил у друга Саргил уже перед сном. Спросил шепотом, на ушко.

— Видел из-под воды, — ответил друг. — Как жрица спросила, сразу смекнул.

— Ясно. А я глаза под водой всегда закрываю. Не знаешь, что это было?

— Понятия не имею. Не иначе какое-то колдовство, после света блестянки и улетели.

— Даже так? Слушай, так, может, Чик…

— Тихо! Ты чего, Саргил. О таком лучше и не думать, а ты вслух говоришь. Давай спать.

— Ты прав. Спокойной ночи. Нам повезло, что ты глазастый.

— Не понял, — теперь сглупил Архип.

— Если бы ты про свет не ответил, она бы в мысли полезла. Все, давай спать.

— Точно. Это единственное, что ее интересовало. Ну все, спокойной ночи.

Попутка встретилась за полдень, во вторую дневную четверть.

Чик сидел рядом с трассой в тени небольшого куста, отдыхал и страдал от жажды. Ужасно хотелось пить. Жара стояла неимоверная, будто середина лета, а не ранняя весна. Ни облачка, ни ветерочка, солнце палило нещадно. Как назло, родники вдоль дороги не попадались. Редколесье — почти степь, с водой проблема.

Из-за ближайшего поворота на буром единороге медленно выехал всадник, одетый в кирасу и шлем, с длинным изогнутым мечом на поясе, с щитом и луком, притороченными к седлу. Резко остановил животное.

— Кеней, — крикнул он, одновременно закрываясь от Чика щитом и ловко выхватывая меч, — внимание! Незнакомец на дороге! Кто таков?! — Это уже Чику.

Над невысоким холмом с одиноко стоящим деревом, закрывавшим вид на дорогу, давно висела пыльная дымка, слышался далекий скрип колес и топот борков с единорогами. А может, и лошадей, таких тонкостей Чик не различал. Собственно, поэтому он и присел в тени куста, решил подождать, когда сами подъедут.

— Пить, — попросил бывший раб.

— Чего? Кто таков, я спрашиваю? — Охранник внимательно огляделся и медленно подъехал к незнакомцу.

На того было страшно смотреть. Лицо опухло от многочисленных порезов, через лохмотья проглядывали рубцы с ссадинами по всему телу.

— Не помню. Пи-и-ить.

В это время подскочил второй всадник на единороге зеленой масти, одетый в латы богаче, чем у первого, и выглядевший гораздо представительней. Сразу перехватил инициативу:

— Кто таков, оборванец, чего расселся!

— Пить дайте, ради всех богов! Не помню, кто я…

— Кто тебя избил, кого поджидаешь, — продолжил гнуть свою линию начальник, — где твои дружки! — С этими словами, не слезая с животного, стукнул Чика длинным мечом по голове. Плашмя, не сильно. Так, для профилактики.

Чик потер темечко:

— Здравствуйте, господа! Вот это прием! Я просто прошу пить, и я один, клянусь всеми богами! И ничего не помню, дарки вас раздери!

Оба всадника замерли, уставившись на незнакомца. Здесь очень серьезно относились к клятвам любым богом, а всеми сразу — тем более. Клятвопреступника могло покарать немедленно, могло позже, но покарает обязательно.

— Слышишь, Кеней, похоже, не врет, — сказал первый охранник, помоложе.

— Не тебе решать, — пробурчал второй, — дай ему попить, а я к хозяину. Пусть сам решает. — С этими словами ловко развернул единорога на задних копытах и скрылся за холмом. Шум большого каравана слышался уже очень громко. С секунды на секунду должна появиться первая повозка.

Первый охранник подал керамическую фляжку. Разрисованную каким-то мифическим сюжетом мини-амфору, заткнутую деревянной пробкой. Чик с жадностью присосался к горлышку. Вода показалась неимоверно вкусной.

— Как тебя угораздило? — безразлично поинтересовался охранник.

— Говорю же, не помню. — Напившись, Чик вернул флягу.

— Архип, — послышался голос Кенея, — двигай вперед, я сам им займусь.

Охранник, что-то буркнув под нос, поехал дальше, а Кеней лихо тормознул возле Чика. В это время из-за холма показалась первая повозка, кибитка, крытая тканью на дугах. Рядом ехал вооруженный всадник на единороге.