Заметил, как Чик покосился на кучку медных лепт и три серебряные драхмы, оставленные Андреем.

— Я цены этого заведения как свои пять пальцев знаю, меня не проведешь! Ну. Теперь ты о себе. Только запомни, я вранье насквозь вижу! — По мере опьянения Леон становился агрессивней.

— А что обо мне? — Чик пригубил вина. В голове изрядно кружило, настроение поднялось. Он уже почти полюбил этого однорукого верзилу и совершенно не обращал внимания на его пьяную агрессивность. — Не так интересно, как у тебя. Гладиатор! Здорово! С детства мечтал. — «Смотрел „Спартака“, — добавил мысленно. — Не скажу, почему ушел из рода, — секрет, но охотник я знатный, поверь мне. Брожу вот просто так, Андрея встретил…»

— Брат этруск, — торжественно прервал его Леон еще более пьяным голосом, — тебе крупно повезло! Не иначе твой бог… э-э-э…

— Френом.

— Вот и я говорю, Френом примечает тебя. Твоя мечта исполнится! Что ты умеешь? — спросил уже деловым тоном.

— В смысле… — не понял Чик.

— Э, нет, так не пойдет, — разочарованно протянул Леон, — ты только что сказал, что хочешь стать гладиатором! Или ты мне врал? — с угрозой.

— Я говорил — мечтал!

— Твоя мечта осуществится! Ты что, против? — Пошатываясь, грозно приподнялся над столом.

— Да нет. Но ты здесь при чем? — Чик пьяный не пьяный, а просчитал, что гладиаторство, пожалуй, для него лучший выход. Для начала. С мечом обращаться научился. С луком, со щитом. По пьяной лавочке все казалось легко.

— Как «при чем»? Да у меня местная алия вот где сидит. — В пьяной браваде сжал кулак. — Половина на половину: я обеспечиваю тебе лучший контракт, твои доходы пополам. Это справедливо.

— Друг Леон, не стоит делить шкуру неубитого засадника, о деньгах договоримся потом, а в принципе я согласен.

— Как мудро сказано, друг Русчик! — Бывший гладиатор с силой хлопнул Чика по плечу. Тот еле усидел на стуле. — Недаром о вас столько легенд ходит. Это правда, что вы все — археи?

— Как есть! — согласился с ним бывший «браток». — Но об этом тсс, — приложил палец к губам.

— Да чтоб дарки меня разорвали, никому! Так что ты умеешь?

— Ну-у… следы читать, из лука бью, как альган, коротким охотничьим мечом любого зверя…

— Это все никуда не годится! — прервал его Леон. — Завтра же переезжаешь ко мне, я тебя проверяю, натаскиваю, и не допусти Гея, если ты окажешься никуда не годным! Убью самолично.

— Пьяный разговор у нас получается…

— Цыц! — Леон хлопнул по столу. — Я в любом виде все помню! И ты запоминай: Кузнечный лог, дом вдовы Галатеи. Она комнаты внаем сдает. Шумно, зато дешево, и комнаты просторные, не ночлежка. Спросишь — найдешь, любой покажет, — ответил на невысказанный вопрос, — завтра всю вторую дневную четверть прожду. Все, разговор окончен. Хозяин! Не дай Гея этому неразумному не прийти! — взмолился вслух. — Из-под земли достану, понял?

— Хозяин! — позвал и Чик. Платить все равно ему, не хватало, чтобы и это делать по указке пьяного «друга». Ну и характерец! А трезвый и говорить стеснялся. — Приду я, жди, — сказал как можно тверже.

Андреевых денег после активной торговли хозяина с Леоном хватило тику в тику. Три драхмы девять лепт. Похоже, хозяин поторговался специально до суммы, которую видел на столе. Надо было спрятать. По-любому переплатили, грех не обобрать пьяных.

На улице обнялись, чуть не расцеловались как лучшие друзья. Леон пустил скупую слезу, и разошлись в разные стороны. Вечерело. Кончалась вторая вечерняя четверть. За пьянкой время летит незаметно.

Не успело Чика втянуть в глухой омут пьяного сна, как оказался лежащим на холодной заиндевелой земле. Над головой кроваво-красное небо. Ни Солнца, ни звезд, ни Луны. Пошевелиться невозможно, двигались только глаза. Не дышал, не чуял запахов и не задыхался. Мгновенно протрезвел, но мыслей от шока не было. Никаких, совершенно.

Содрогнулась земля. Раз, второй, третий, и Вовчик понял — приближается кто-то неимоверно тяжелый. Долгой интриги не последовало, и вскоре над ним встал огромный мужик. Не так: Мужик, головой подпирающий Небо. Завернутый в шкуру фиг знает какого животного, черноволосый, длиннобородый, сероглазый. Руки-ноги терялись в неясной дымке, но голова и особенно глаза, несмотря на недосягаемую высоту, виделись четко, будто мужик смотрел в упор.

«Все, писец…» — пронеслось в глупом Вовкином черепе.

Он сразу осознал, что перед ним Френом — бог этрусков, покровитель стихийных духов и «силы духа» в смысле воинского понимания или «воли» вообще. Духи вились вокруг него, создавая ту самую «неясную дымку». От них веяло то жаром, то холодом, то мраком, то светом, то страхом, то… да всем подряд, описать невозможно. Если хозяин скомандует «фас», то, какими бы они ни были бестелесными, порвут любого и не заметят. Это Вовчик тоже осознал, одновременно с пониманием, кто перед ним. Точнее сказать наоборот: перед кем он.