— Впервые вижу маленького этруска, но это полбеды. Впервые вижу этруска, который совершенно не умеет драться! Ты где воспитывался, сынок?

— Секрет, — хмуро ответил Чик, — ты мне зубы не заговаривай, а учи. Андрей, ты согласен поселиться в этом пансионе?

— За твой счет — всегда! — Но согласился бы и за свой.

Как он раньше не знал о таком чудном месте? Цена на полном довольствии всего драхма в день, а как кормят и следят за чистотой, уже убедился. Свободные комнаты наличествовали.

— Хм, — хмыкнул гладиатор и задумался. — Задатки есть, пожалуй, возьмусь, но в контракте пятьдесят на пятьдесят, не меньше, и не вздумай торговаться.

— Десять на девяносто, — не согласился Чик.

— Чего? — возмутился Леон. — За это вон пусть тебя Андрей учит!

— Я согласен, — мгновенно встрял студент.

— Двадцать на восемьдесят.

Гладиатор шумно задышал и выдал:

— Дарки с тобой, сорок на шестьдесят, и точка.

— Тридцать на семьдесят, и по рукам. С меня выпивка.

— Хых! Решил меня вином купить? — Леон чуть не брызгал слюной. — Тридцать пять на шестьдесят пять — последнее слово! Иначе убирайся отсюда!

— Согласен! — Глупая торговля еще только предполагаемым контрактом бальзамом растеклась по сердцу. Соскучился по дому. Но Чик быстро согнал грустинку.

Леон со словами «впервые вижу этруска-купца» пожал ему руку. На что Чик резонно возразил:

— А сколько всего ты нас видел?

— За всю жизнь двоих, и оба — гладиаторы. — Где, когда, живы ли до сих пор — не уточнил.

Опытный воин быстро определил, что юркому Чику идеально подойдут парные мечи наподобие каганских. Короткие, узкие, слегка изогнутые, носимые за спиной. Так называемые «близнецы». Была у него пара таких. Дрянного качества, но для постоянного ношения в самый раз. А это необходимо для привычки, чтобы руки сами на рукояти ложились и клинки выхватывались мгновенно, не путаясь в перевязи.

Воины всего мира мечтали обладать настоящим альганским или каганским оружием, но мечи ржавели в чужих руках. Как ни ухаживай, ни обрабатывай структурами — бесполезно. И, естественно, теряли Знаки. У каганов-рабов Знаки уже пропадали, а были они такими, что рубили и щиты, и кирасы, и кольчуги. Зато бесподобное качество стали в их руках сохранялось.

Леон назначил плотный график: подъем в первую утреннюю четверть — тренировка. Легкий завтрак — тренировка. Обед, легкая сиеста — тренировка до ужина. Еда — сон. Чик уматывался донельзя и первое время проваливался в спасительное забытье, едва коснувшись постели. Потом втянулся, стало полегче и немножко разнообразней в личной жизни: по ночам в кровати стала появляться горячая служанка пансиона вдовы Галатеи.

Он постоянно с благодарностью поминал Трифона. Какой он молодец, что приказал последить за каганом! Конечно, атакующих и оборонительных связок тот в веселом представлении не показал, но движения! Теперь он в точности вспоминал те шаги, повороты, смещения, действия руками-ногами, и, главное, движения как бы сами встраивались в тело. Боевые связки для парных мечей, которые показывал Леон, представлялись ученическими и запоминались легко, практически с первого раза. Не забывали и щит с мечом, и с ним натренировался изрядно. Это были совершенно другие приемы, не те, что против зверей.

Для Чика главное — захотеть и всей душой поверить, тогда получалось все. Он захотел стать гладиатором, точнее, воином и поверил, абсолютно уверился, что станет лучшим. Обучение сразу пошло с немыслимой скоростью. Сам эту скорость не замечал, ему казалось, что так и должно быть.

Больше в себе не разбирался — некогда. Да и не было новых «вводных». Духи, оставленные Френомом, пока явно не проявлялись.

Леон постоянно ругал ученика. Ругал и за дело, и боясь сглазить. Он не являлся великим мастером парных мечей, потому передал все, что знал, всего за месяц и еще месяц потратил на короткий меч с круглым щитом. Внутренне восхищался успехами Чика, поражался темпом обучения, но вида не подавал. Иногда ему казалось, что перед ним каган, и тогда он отводил взор с ученика и мысленно ругал его самыми грязными ругательствами. Чтобы боги не позавидовали его радости и не отобрали. Глупое простонародное суеверие, но поделать с собой ничего не мог.

— Русчик! — услышал Чик бас Леона. Только-только рассвело, чего орать? Леон называл его только так. Ни разу не перешел на «Чика».

На его груди, раскидав пышные волосы, спала Орифия. Та самая юркая служанка в голубой тунике. Она была рабыней Галатеи. Без ошейника, они в принципе большая редкость, просто юридически принадлежала хозяйке, о чем записано в магической метке. Метку Чик чувствовал, как ток воды сквозь глаза, и при желании мог бы различить буквы, но… лень. И так уставал с тренировками, да и Андрею пришлось бы признаваться. За шесть декад он привык к своей чувствительности, больше неприятных ощущений от нее не испытывал.

Осторожно убрал голову девушки и поднялся с постели. Через пять минут Орифия сама подскочит как ужаленная и понесется работать по дому. На ней уборка и обслуживание постояльцев. Нет, не то, о чем вы подумали, наоборот, вдова Галатея заранее предупреждала: «Персонал не лапать!» — и персоналу наказывала то же самое. Если узнает о Чике, посинеет задница Орифии. Хотя… пансион небольшой, вряд ли что проходит мимо нее, знает.

— Чего орешь? — зашептал в окно.

— Собирайся, через четверть поедем в алию Деместоса. Будет решаться твоя судьба.