Вдруг Врагун насторожился и поднял лапу. Саро сразу же опустила дудочку. Оба прислушались. Потом Саро кивнула, кинулась на ствол ближайшего бука и мигом исчезла в листве. Брагун так и не пошевелился. Лишь глаза его внимательно обшаривали окружающую растительность да слегка подергивались уши.

Саро вернулась через несколько минут. Она спрыгнула наземь, отломала от куста веточку, сломала ее и отшвырнула прочь, что-то бормоча под нос.

— Что ты так всполошилась? — поинтересовался Брагун.

Белка принялась собираться.

— Всполошилась? Я, друг, лопну сейчас от злости. Ох эти молодые идиоты! Три дурака из Рэдволла. Заяц и его подружки. Их сцапали пятнистые крысы. Сотня крыс!

Брагун перекинул меч через плечо.

— Уверена, что это они?

Саро поправила пращу и мешок с камнями.

— Они, они. Связанные, на головах мешки, но они. Какие еще молодые заяц, белка и мышь могут оказаться здесь? Они смылись из аббатства и гнались за нами… за славой… за приключениями… тьфу!

— Сотня крыс… — задумчиво протянул Брагун. Он явно не одобрял крыс за их численное преимущество. — Что ж, развлечем крысок… если наши юные остолопы еще живы. Мы ведь с этими крысами-даррат уже разок разбирались…

Белка мрачно кивнула:

— Помню… и еще помню, какое у них любимое лакомство.

19

Закат окрасил небо на западе, когда стая вернулась в свой лагерь. Все население сбежалось поглазеть на добычу. Громадная старая крыса, почти белая, с несколькими пегими пятнышками на шкуре, выбралась из гамака, подвешенного под защитой скального выступа, и направилась к лежащим на земле связанным пленникам. Попавшихся на пути и не успевших посторониться крыс и крысят поторапливали тычки, толчки и затрещины.

Осмотрев лежащих, толстяк завопил тонким, резким голосом, не вязавшимся с его мощной фигурой:

— Бираг! Покажи!

Хорти почувствовал, что с него стягивают мешок, нож разрезает кляп. Он выплюнул веревку изо рта и начал жаловаться:

— Извините, но так нельзя обращаться с мирными странниками, во!

Толстун наградил зайца затрещиной и проскрипел:

— Заткнись, кролик! Великий Хемпер Фиглаг не любит болтливых кроликов. — Он перевел взгляд на Спринголд и Фенну, которых тоже освобождали от мешков и кляпов. — Великий Хемпер Фиглаг не любит также болтливых мышек и белок.

К толстому и великому протолкалась старая, сморщенная и невероятно безобразная самка. Не обращая на вождя никакого внимания, она принялась щупать, мять и щипать пленников. Великий Хемпер оживленно шептал ей что-то на ухо.

Она кивнула и провозгласила:

— Буррча Глаг!

Это заявление было восторженно принято соплеменниками. Они радостно засмеялись и завопили что-то неразборчивое.

Хорти попытался использовать ситуацию.

— Им нравится! — шепнул он подружкам. — Надо попробовать, во! — Он ухмыльнулся во весь рот и завопил: — Буррча Глаг!

Племя Даррат взорвалось восторженными возгласами и хохотом. Вперед вырвался маленький крысеныш, пища:

— Буррся Клак! Буррся Клак!

Хорти нежно улыбнулся малышу:

— Да, парень, да, Буррча Глаг, Буррча Глаг, во! Уй, гаденыш, прочь, прочь!

Крысенок впился в ногу Хорти зубами и повис на ней. Капитан Бираг пинком отбросил мелкую бестию в сторону.

Хемпер, налюбовавшись на пленников, заявил:

— Клеть Глаг!

Тотчас крысы схватили пленных и запихнули их в одну из пустых клеток, сделанных из толстых ветвей, скрепленных веревками. Толпа рассеялась. Видя, что их оставили в покое, Спринголд начала распутывать веревки. Тем же занялись и Хорти с Фенной.

Фенна проследила, как Хемпер Фиглаг вернулся в свой гамак.

— А что дальше?

— Живы пока — значит, не все потеряно. Как говорят, пока живешь, надейся, — ответила Спринголд.

Хорти, освободив лапы, как и следовало ожидать, прежде всего потер живот:

— Я долго не проживу, если нас не покормят. Плен удивительно возбуждает аппетит, во.

Он окликнул проходящую мимо крысу:

— Эй, милейший, во! Как бы что-нибудь проглотить? Съесть! Еда, пища, как у вас там… — Он показал на рот.