Шрифт:
Сестра Портула низко склонилась над своим рукавом, вероятно обнаружив в нем какую-то вредную букашку.
— Ну-у, это лишь эпизод, нетипичный случай, — ответила она, помешкав. — Как правило, мы вели себя вполне прилично.
Марта едва верила своим ушам:
— Вы? Правда? А вас поймали, отец Кэррол?
— Еще как поймали! — серьезным тоном ответил аббат, хотя глаза его озорно сверкали под стеклами очков. — И на кухню сослали. Помните, сестра?
— Еще бы не помнить! — покачала головой сестра Портула. — Пять дней котлы скоблили. У меня потом полсезона лапки ломило.
— Ай-яй-яй! Да Хорти и его компания просто паиньки по сравнению с вами, — с улыбкой констатировала Марта.
— Мы-то что, — с мечтательной улыбкой погрузилась в воспоминания Портула. — Видели бы вы еще двоих негодяев, младше нас, но уж лихие — страсть! Выдра и белка, Брагун и Саро…
— Как же, слышала, Торан рассказывал о них малышам. Но я думала, что это сказки, что их просто выдумали…
— Нет-нет, Марта, никаких выдумок, — заверил Торан. — Брагун — мой старший братец, на пять сезонов старше. Полное имя Саро — Саробандо. Еще совсем молодыми они сбежали из дому. А если бы не сбежали, у нас сейчас, может, и крыши бы над головой не было, вот какие были разбойники. Разнесли бы аббатство вдребезги.
Тем временем оторванная от цветов малышня собралась вокруг Торана. Магам ловко вскарабкался на лапы выдры-повара и забормотал ему прямо в ухо:
— Хурр, сэрр, расскажите нам о Саро и Брагуне.
Торан хмыкнул:
— Истории сейчас в голову не приходят, а вот вспомнил я стишок… балладу о них. Сочинилась как-то сама собой к Пиру Осеннего Урожая много сезонов назад.
Он отхлебнул из кружки и сосредоточился.
Шилли нетерпеливо повела хвостом:
— Ну-у, деда повар, давай, давай…
— Цыц, не мешай, егоза, — отмахнулся от нее Торан, еще раз приложился к кружке и начал:
Про двух малышей расскажу я, Проказивших славно на пару, — Про выдру по имени Брагун И белку по имени Саро. При имени Брагун и Саро Аббатство от страха тряслось. Проказили напропалую — Управы на них не нашлось. Спекла пироги повариха, И вышли они хоть куда, Но стоило ей отвернуться — Пропали незнамо куда! «Не иначе Брагун и Саро! — Сказала, обоих кляня. — С такими злодеями я поседею! Обжоры сожрут и меня!» Такие вот Брагун и Саро Хитрюги и озорники! На эту ораву не знали управы Ни взрослые, ни старики! Сандалии Кротоначальника Кто в хлеба буханку запек? Кто двери в аббатстве гвоздями забил, Чтоб выйти никто уж не мог? Кто в пруд набросал столько свеклы, Что красною стала вода? А кто напустил муравьев нам в постель? Откуда такая беда? То жуткие Брагун и Саро! Ни совести и ни стыда! Таких негодяев в аббатстве Не будет уже никогда!Малыши восхищенно ерзали, елозили и подпрыгивали, хохотали над выдумками легендарной парочки хулиганов. Веселилась также и троица Хорти.
Торан скроил серьезную мину и погрозил слушателям:
— А тем, над кем шутили эти негодяи, смешно было?
— Но ведь это же все выдумки, сэр, — фыркнул Хорти. — Не было в действительности никаких Брагуна и Саро.
— Все, о чем рассказал Торан, — правда, — вмешался аббат Кэррол. — Я сам помню эти события.
Фенна кокетливо повела длинными ресницами:
— Ой, отец настоятель, ладно… Ну, детей надо воспитывать сказками, и они всему верят. Но мы ведь уже не маленькие.
— Если аббат и Торан говорят, что это правда, значит, это правда, — вмешалась Марта.
Ее слова, однако, остались без внимания. Троица сорвалась с места и умчалась прочь. Марта от возмущения даже подскочила с места, но тут же упала.
Аббат Кэррол помог ей подняться.
— Не расстраивайся, Марта. Когда-нибудь и они поймут, что к чему. Я и сам был на них похож в молодости.
— Скорей бы мой братец поумнел, — вздохнула Марта. — Не хотелось бы на этом останавливаться, но он с каждым днем все дурнее становится.
Торан пересадил Марту в ее кресло.
— Ничего, ничего. Ведь Хорти заяц. Все зайцы в молодости дурные.
Марта покрепче перехватила книгу и поправила покрывало кресла.
— Я ведь тоже заяц, Торан.
— Ты у нас заяц необычный, особенный, — сказала сестра Портула, сдувая с головы Марты случайный цветочный лепесток.
А на востоке погода не радовала. За три дня крысы Раги Бола почти не продвинулись к западу. Обрубок лапы причинял капитану мучительную боль. На этот раз они разбили лагерь повыше, в укрытии за скалой. Команда развела собственный костер подальше от приступов капитанского гнева. К капитану приближались лишь по необходимости, в основном несколько помощников да охрана. Рага Бол сидел у своего, капитанского костра. Под взглядом капитана корчились, как будто их жгло пламя, двое вернувшихся без барсучьей головы скороходов. Присутствовали Глимбо и Муха.