Шрифт:
— Попробуй только сбежать от меня, трусливый пес.
Не остановившись, Шон раздраженно оглянулся через плечо:
— Постыдись, Бренна!
Он был оскорблен до глубины души и, если честно признаться самому себе, возбужден. Он всегда запрещал себе думать о ней в этом плане. Ну, может, раз или два его мысли сворачивали в эту сторону, однако он поспешно возвращал их в привычное русло. И именно это он намерен сделать сейчас.
— Стыдиться? — Ее голос взметнулся. — Да кто ты такой, чтобы стыдить меня?
— Я мужчина, которому ты только что предложила себя с той же легкостью, с какой предлагала пиво и чипсы.
Бренна побледнела, как мел, но не отступила.
— Ты и правда так думаешь? Думаешь, что я дешевка? Тогда тебе должно быть стыдно.
Шон увидел в ее глазах жгучую обиду и смутился еще больше.
— Бренна, нельзя просто подойти к мужчине и предложить заняться сексом. Это неправильно.
— А мужчине, значит, можно предлагать секс женщине?
— Нет, и это неправильно. Это… это должно быть… Матерь Божья, я не могу говорить об этом с тобой. Ты же мне как родня.
— Почему мои знакомые мужчины не могут говорить о сексе, как о любой другой функции человеческого организма? И я тебе не родня.
Шон попятился. Может, он и трус, но он еще и осторожный человек.
— Не подходи ко мне.
— Если ты не хочешь переспать со мной, просто скажи, что я не привлекаю тебя как женщина.
— Я о тебе не думаю в этом смысле. — Он отступил еще на шаг и наступил на свою грядку. — Ты мне как сестра.
Бренна улыбнулась, и ее улыбка не предвещала ничего хорошего.
— Но не кровная сестра, не так ли?
Ветер взметнул ее волосы, и Шону нестерпимо захотелось коснуться их. Он и коснулся бы, как сотни раз прежде, когда и его желание, и этот жест были вполне невинными, только вряд ли в их отношениях хоть что-то теперь останется невинным.
— Да, ты права, но я так думал о тебе, старался так думать о тебе всю жизнь. И ты считаешь, что я могу сразу все забыть и… я не могу, — заявил он, снова почувствовав желание уже другого рода. — Это неправильно.
— Не хочешь заняться со мной сексом, как хочешь. — Бренна холодно кивнула. — Желающие и без тебя найдутся. — С этими словами она развернулась и решительно направилась прочь.
— Погоди! — При необходимости и он умел двигаться стремительно и — не успела Бренна сделать и пары шагов — ухватил ее за руку, повернул к себе и так же крепко придержал другой рукой. — Если ты думаешь, что я отпущу тебя в таком настроении, ты ошибаешься. Я не позволю тебе уйти и наброситься на другого мужчину только потому, что ты злишься на меня.
Бренна заговорила так спокойно, так холодно, что он не заметил, как ее глаза вспыхнули гневом, а зря.
— Слишком много ты о себе возомнил, Шон Галлахер. Если я захочу быть с мужчиной, я с ним буду. И ты тут ни при чем. Может, тебя это удивит, но я занималась сексом, и мне это нравится. И я сновабуду заниматься сексом, когда захочу.
Его будто ударили в солнечное сплетение.
— Ты… кто…
— Вот уж не твое дело, — прервала она с довольной улыбкой. — Отпусти меня! Мне больше нечего тебе сказать.
— А мне есть что сказать тебе. — Однако он не смог ничего придумать, поскольку в голове возник образ Бренны, обвившейся вокруг какого-то безликого мужика.
Она вскинула голову и посмотрела ему прямо в глаза:
— Так ты хочешь трахнуться со мной или нет?
Солгать или сказать правду? Он ни на секунду не усомнился, что любой ответ отправит его прямо в ад, но решил, что ложь безопаснее.
— Нет.
— Тогда нам больше не о чем говорить. — Сгорая от стыда, кипя от ярости, Бренна отпрянула и вдруг…
Может, ее подтолкнула гордость, может, нестерпимое желание, но она, не успев даже понять, что делает, кинулась к нему, обхватила руками шею, обвила ногами бедра и впилась губами ц его рот. Шон пошатнулся и слегка прикусил ее губу. Раздался стон, Бренна не знала, его ли это был стон или ее, да это было и неважно. Вся ее ярость и отчаяние хлынули в это жаркое сплетение губ.
Она поймала его врасплох. Вот почему он не стряхнул ее. Да и какой мужчина инстинктивно не вцепится в эту изумительно упругую попку, в эту гибкую спину, не погрузит руки в эти чудные волосы?!