— Сколько он заплатит? — спросила Дарси, откусывая печенье.

— Мы пока не называем цифр, но, думаю, он согласится на наши условия. Я переговорю с родителями, однако паб теперь в наших руках, нам троим и решать.

— Если он хорошо заплатит, то я за продажу. Мы все равно не используем тот участок.

— Это земля, Дарси. — Шон начал вбивать в тесто масло. — Наша земля, она всегда была нашей.

— И мы превратим ее в деньги. В наши деньги.

— Я обдумывал оба варианта, — сказал Эйдан, вертя в руках кружку с чаем. — Если мы не согласимся продать, Маги может найти другое место для своего проекта. А если мы войдем в его бизнес, то получим дополнительную выгоду. По-моему, он парень шустрый, и я бы хотел вести переговоры лицом к лицу, а не по телефону. Но он говорит, что не может приехать сюда, пока не закончит какие-то другие дела.

Дарси захлопала своими пушистыми ресницами.

— Пошлите меня в Нью-Йорк. Я его так очарую, что он забудет о выгоде.

Эйдан хмыкнул.

— Он не производит впечатления парня, который путает развлечения с бизнесом. Я хочу попросить отца съездить в Нью-Йорк и встретиться с этим Маги. Папа хитрее любого ловкача-янки. Но сначала мы, трое, должны решить, чего хотим.

— Выгоды, — выпалила Дарси.

— Разумеется, выгоды, но чего мы хотим в долгосрочной перспективе?

— Сохранить репутацию, — произнес Шон, удивив Эйдана своей рассудительностью. — Последние несколько лет мы не жалели сил, чтобы превратить паб в музыкальный центр. «Паб Галлахеров» упоминается в путеводителях, как место, где можно не только хорошо поесть и выпить, но и послушать местных и приглашенных исполнителей. Эйдан, тебе то и дело звонят музыканты или их продюсеры и заранее забивают дни, верно?

— Да, у нас нет отбоя от хороших музыкантов, — согласился Эйдан.

— Если Маги намерен расширить развлекательный бизнес, это привлечет больше туристов, и мы только выиграем. — Шон выложил тесто треугольником, примял края и снова отправил в холодильник. — Но все должно быть по-нашему, как заведено у Галлахеров.

Шон вывалил в раковину картофель и взялся за чистку. Эйдан с довольным видом откинулся на спинку стула.

— Ты не перестаешь удивлять меня, Шон. Да, только по-нашему — традиционно, сдержанно, по-ирландски — или вообще никак. Мы не потерпим безвкусицы или показухи.

— То есть ты должен убедить его в совместном бизнесе. В отличие от Маги, мы знаем Ардмор и Олд Пэриш, — добавил Шон.

— И за наш вклад мы получим долю в его театре, — положил конец сомнениям Эйдан. — Я тоже к этому склонялся… так и скажу папе. И пусть он займется Маги.

Дарси забарабанила пальцами по столу.

— Значит, мы продаем ему землю по нашей цене или сдаем в долгосрочную аренду с условием, что получим долю в здании театра, планировании репертуара и прибылях, я правильно все поняла?

— Коротко и точно. — Эйдан подмигнул ей. Он всегда знал, что у Дарси есть деловая хватка. — По-нашему. — Он встал из-за стола. — Значит, все согласны?

— Я согласна. — Дарси взяла еще одно печенье. — Посмотрим, сможет ли этот Маги сделать нас богатыми.

Шон опустил очищенную картошку в кипящую воду.

— И я согласен. А теперь кыш из моей кухни.

— С удовольствием. — Дарси послала Шону воздушный поцелуй и удалилась, размышляя о том, как она распорядится деньгами янки.

Ни на секунду не усомнившись в деловых способностях Эйдана, Шон отбросил все мысли о сделке с землей, строительстве театра и прибылях. К тому времени, как распахнулись двери паба, теплая кухня благоухала аппетитными запахами.

Привычная работа не требовала особой сосредоточенности, и обычно в его голове крутились новые мелодии и слова к ним. Обычно, но не сегодня. Музыка вдруг отступала, и он возвращался под моросящий дождь и словно наяву видел обвившую его Бренну, слышал гул своей вскипающей крови. И это ему не нравилось.

Бренна его друг, и он не имеет права так думать о ней. Пусть даже она сама это начала. Он рос, поддразнивая ее, как собственную сестру. А когда целовал ее — разумеется, он ее целовал, — это были братские поцелуи.

Как, черт побери, вернуться к прошлому, если он теперь знает ее вкус? Если он знает, как их губы сливаются друг с другом и сколько страсти в ее маленьком теле? И как, скажите на милость, избавиться от этого знания, обжигающего его изнутри, знания, на которое он никогда не напрашивался?

Она не в его вкусе, ну ни капельки. Ему нравятся нежные женщины, кокетливые, податливые. Женщины, которых выбирает он сам. Он ведь мужчина, не так ли? Подразумевается, что мужчина обхаживает женщину, чтобы заманить ее в постель, а не прыгает туда по приказу женщины, у которой возникло… как это она сказала? Неудержимое желание. Похоть.

Будь он проклят, если станет утолять чью-то похоть.

Шон решил, что разумнее некоторое время держаться подальше от Бренны О'Тул. И не будет он выскакивать в зал, чтобы увидеть ее нелепую кепку или услышать ее голос.