— Я не плачу. — Пусть слезы выжгут глаза, но ни одну она не прольет перед ним. — Я просила оставить меня в покое. Ты не ушел, тогда уйду я.

Бренна решительно зашагала к двери, дернула ручку и вытаращила глаза.

— Ты запер дверь! — Она развернулась. — Ты совсем спятил?

— Я знаю тебя и понимал, что ты не захочешь меня выслушать. Но так тебе придется.

Бренна покосилась на ящик с инструментами, явно мысленно выбирая подходящее оружие. Несмотря на искренность своих извинений, Шон не был готов к колотым или резаным ранам и заслонил арсенал собственным телом.

— Ты сама сказала, что дорожишь нашей дружбой. Я тоже ею дорожу. Очень дорожу нашей дружбой и тобой, Бренна.

— И поэтому вчера вечером обращался со мной, как со шлюхой?

Ее сорвавшийся голос доконал его.

— Наверное, ты права, но я не привык видеть тебя такой, — уныло согласился Шоп.

— Какой — такой?

— Красивой. — Ее глаза округлились от изумления, и Шон бросился ковать железо, пока горячо. — Утонченной, женственной.

— Я ведь и есть женщина, Шон.

— Я знаю, но ты обычно не даешь себе труда подчеркнуть это.

Шон невольно расковырял старую рану, и Бренна ощетинилась.

— Интересно. Значит, если я могу вбить гвоздь или залатать трубу, я уже и не женщина? Значит если я накрасила губы и надела платье, сразу стала шлюхой?

— Нет. Я ничего такого не думаю. Я вел себя глупо, отвратительно. Мне очень жаль.

Бренна промолчала, ион занервничал. Сунул руки в карманы, вытащил. Пожалуй нужно довести дело до конца.

— Если честно, когда ты вышла я думал о тебе, о нас и разозлился, что ты вырядилась для другого. Я заревновал. Тогда я этого не понимал и даже, когда пришел в себя, не хотел этого признавать. Я никогда раньше не ревновал. Жуткое ощущение.

Бренна выслушала его признание спокойно, не делая попыток перебить.

— Пожалуй, — только и сказала она.

— Я подумал, что ты сделала это — надела платье, распустила волосы, накрасила губы, — чтобы расшевелить меня.

«Могла бы», — подумала Бренна и кивнула.

— Но мне это и в голову не пришло. У меня мозги иначе устроены. — Вслух произнесла она.

— Да, ты бесхитростная. Я знаю. — Шон шагнул к ней, она отступила. Он сделал еще один шаг. Она снопа отступила. — Бренна, почему ты отступаешь? Разве не ты сама все это затеяла?

— Я, конечно, но я передумала. И мне еще надо как следует поразмыслить. Пожалуйста, держись пока подальше, — попросила Бренна и снова занервничала, замстив блеск, появившийся в его глазах. — Мы дружим с самого детства, и я не хочу потерять эту часть своей жизни. Если бы, когда я заговорила о сексе, ты просто ухмыльнулся и сказал: «Отличная мысль, Бренна, пошли в постель», все обошлось бы. Мы оба получили бы удовольствие и расстались друзьями. Но мы упустили момент, и все осложнилось.

Шон преградил ей путь к отступлению: уперся ладонями в стену и не дал Бренне выскользнуть из-под его рук.

— Ты привыкла действовать импульсивно, а я долго думаю. Ты мчишься, я ползу.

Не только его руки удерживали ее на месте, но и гордость.

— Господи, Шон, ледник ползет быстрее тебя.

— Но я нее равно попадаю туда, куда хочу, верно? Бренна, я думаю, что с твоими порывами и моей медлительностью, твоей стремительностью и моей осторожностью мы сможем встретиться где-то посередине.

— Что-то слишком заумно.

— Я слышу, как колотится твое сердце, — прошептал он, придвинувшись к ней почти вплотную и опустив ладонь на ее грудь. — Ее глаза настороженно вспыхнули, губы чадрожали. — А теперь чувствую. Я давно хочу коснуться тебя.

У нее подкосились ноги.

— Ты даже не думал обэом, пока я не предложила.

— Но мне твоя идея понравилась. — Шон опустил голову и склонился к ее губам, если честно, мне трудно думать о чем-то другом. Когда я шел сюда… — Губы Шона скользнули по ее подбородку. — Я хотел извиниться, помириться. Я был почти уверен, что сделаю шаг назад и успокоюсь. Но сейчас я просто хочу касаться тебя. — Ее груди напряглись под его пальцами. — Я хочу попробовать тебя, хочу узнать Бренну, которую я не знал раньше.

И с этими словами он наконец накрыл ее губы своими.

Чтобы удержаться на ногах, Бренна вцепилась в его бедра. Теплая волна разлилась по ее телу. Она успела подумать, что может без остатка раствориться в этом изумительном тепле,

— Подожди! Подожди. Ты думаешь, что мне нужны все эти уловки? — Онаотвернулась, но что кончилось тем, что он сжал губами ее ухо. О Боже, парень просто волшебник. — Я не нуждаюсь в ухаживаниях. — Она дышала с трупом, головакружилась. — Или в соблазнении.