Тиль, не сдержавшись, шлепнул дурака по руке, чтоб не лез, куда не просят, перебросил одну из ниточек восстанавливающего заклятия сыну, а потом сердито рыкнул:

– Болваны вы оба! Вместо того, чтобы сразу позвать меня, вон, чего натворили! Охотники ваши где?!

– Я велел закрыться в лабиринте и носа... не казать, - прошелестел Светлый, на теле которого с невероятной скоростью нарастала новая кожа, исчезали ожоги и рассасывались страшные рубцы.
– Они молодцы: сказали не лезть - она и не полезли. Бел их хорошо... воспитала.

– Идиот! Они могли вам помочь!

– Нет... не могли. Даже я хватанул столько, что, пока сюда полз, в коридоре живого места не оставил. Если бы они не ушли, то спалил бы и их... это Ясень только сейчас стены восстановил, а тогда там дверей было не видать за пламенем. Хорошо, что защита не пострадала, иначе не знаю, как бы ты оправдывался потом перед Эланной.

Тирриниэль чуть не сплюнул.

– Какого Торка ты вообще туда сунулся... Стрегон! Шир!

За дверью сразу что-то гулко грохнуло, в коридоре прошуршали чьи-то торопливые шаги, а мигом спустя в задымленной комнате мгновенно материализовались двое перевертышей. При виде потрепанных эльфов, едва стоящих на ногах, у них расширились глаза, но, надо отдать им должное, лишних вопросов никто задавать не стал. Просто молча подошли, окружили уставших магов и принялись послушно впитывать излишки витающей вокруг магии, пока не пострадал кто-то еще.

Почувствовав рядом крепкое плечо Стрегона, Таррэн слабо улыбнулся.

– Спасибо за след.

Перевертыш мрачно зыркнул и подумал про себя, что зря, наверное, предложил свою помощь: если бы не он, может, остроухие пироманты были бы целее?

– Это не твоя вина, - правильно понял его сомнения Темный.
– Это со мной что-то неладно.

– Со мной тоже, - буркнул посвежевший Элиар.
– Чтобы я и вдруг согласился объединить с тобой силы? Да ни в жизнь!

– Посмотрим, как ты запоешь, когда нас прижмут.

– Когда прижмут, тогда и буду думать, а до тех пор - Торка с два.

Тирриниэль неодобрительно покосился на обоих.

– Хватит паясничать. Надо понять, что с вами сегодня произошло, и решить, как нам быть дальше. Почему-то мне не хочется в один прекрасный день проснуться на огромном пепелище и с прискорбием осознать, что кое-кто перестал себя контролировать.

– Я не нарочно, - виновато вздохнул Таррэн.

– Это ничего не меняет. С такой силой тебе стоит быть осторожным вдвойне. Сегодня все обошлось, а что будет завтра?

Таррэн тут же помрачнел.

– Без понятия.

– Я тоже, - хмуро посмотрел на него отец.
– Но что-то мне подсказывает, что Бел тут не при чем: дело в тебе - в другие времена ты на нее так не реагировал.

– В другие времена мы не расставались надолго!

– Ты два месяца жил здесь один, без нормального Источника, - напомнил Элиар.

– Я был уверен, что делаю правильно, - возразил Таррэн.
– И был уверен, что Бел от этого никак не пострадает, поэтому справлялся. А сейчас, когда я не знаю, где ее искать, мне тревожно. Очень. Потому что я не понимаю, почему это произошло. И не смогу ей помочь, если что-то пойдет не так. Она уже не такая стойкая, как раньше. Из-за меня она ослабла, и за эти пять лет не восстановила форму до конца - близость Траш далась ей очень трудно. Я ЭТОГО боюсь, понимаешь? Боюсь того, что, кроме меня, ее некому будет удержать.

– Не думаю, что она обиделась настолько сильно, - задумчиво отозвался Светлый.
– Бел - не ребенок и не наивная девчонка. Она многое пережила, многое видела и вынесла столько, что многим даже не снилось. Она умеет отличать правду от лжи.

– Не сейчас, Эл, - устало вздохнул Таррэн.
– Поверь мне: не сейчас. Если бы ты знал, как сильно она изменилась за время моего отсутствия... порой меня самого это пугает.

– Меня тоже.

– Я боюсь за нее, - повторил Темный лорд.
– Не того, что она не простит, а того, что в сердцах сделает что-нибудь безумное.

– Ну, за безумцами далеко ходить не надо - один вон, сидит. До сих пор уши дымятся.

– Эл, перестань. Не до шуток.

– А я не шучу, - мрачно отозвался Элиар.
– Я тоже за нее боюсь. И за тебя, дурака, боюсь не меньше. Если бы я задержался с тобой еще на пару минут, восстанавливать было бы нечего. Не знаю, как Ясень выдержал, но полыхнул ты так, как никогда в жизни.

Таррэн устало прикрыл глаза.

– Мой Огонь изменился. Он стал другим, брат. И это случилось здесь, на Алиаре. Только в прошлый раз мне было не до него. В этот же, пока рядом была Белка, я тоже не ощущал особых проблем - она забирала те излишки, которые мне мешали Но теперь, когда ее нет, я... живу, как на вулкане, брат. Одно лишнее слово - и тут же взорвусь. Как будто не учили меня Хранители в подземельях Иллаэра. Будто не прятал я перстень в своей груди. Будто не было веков, которые заставили меня отказаться от магии. И будто не был я тем единственным, кого принял Лабиринт. Я... что-то во мне изменилось, Эл. Что-то словно бы проснулось... еще не до конца, нет, иначе я не остановился бы сегодня. Но все-таки что-то не так. Какая-то часть меня стала другой, я чувствую. И Огонь это чувствует тоже. Мне теперь трудно его контролировать. Трудно не вспыхивать, как Тор, каждый раз, когда происходит что-то, что мне не нравится. А еще - мне стало трудно отделаться от мысли, что весь местный Совет как-то... мелок и ничтожен. Что проще было бы его уничтожить к Торку, чем возиться, как с малыми детьми.

Тирриниэль беспокойно переглянулся с Элиаром, чувствуя пугающую правду в словах сына, а перевертыши выжидательно замерли у дверей.

– Пока я держусь, - тихо вздохнул Таррэн.
– Но не знаю, насколько меня хватит. День, неделя, месяц... надо заканчивать здесь быстрее, отец. И надо возвращаться. Я знаю, что пора возвращаться, иначе будет плохо. Мы перестали быть для Алиары добрыми гостями. Шесть тысяч лет уже перестали, она уже не видит в нас родичей. Мы стали для нее чужими. Более сильными, опасными и... чужими. Так я чувствую. Может, это и неверно, но что-то подсказывает мне, что я не ошибся. И может, именно поэтому мне здесь так нехорошо.