– Алекс, потом поговорим!

– Понял, - сказал мальчишеский голос из коридора и скомандовал: - Опаздываем! Бежим!

С удаляющимся топотком детских ног я ощутимо успокаивался. Смятение, будто морские волны, постепенно сглаживалось. Почему я вдруг так вспыхнул? Обычно я очень спокойный или же быстро прихожу в состояние бесстрастия. А сейчас... Меня будто постоянно поджигают со всех сторон, не давая огню потухнуть.

Профиль Мартина в темноте - на фоне тусклого света из коридора - был очерчен отчётливо. Едва только я подумал о темноте, он тут же включил свет.

– Не надо.

– Надо. Тебе нужно будет общаться с людьми. Тебе нужно будет привыкать к тому, что ты не один. И самое главное - привыкать к тому, что многие к тебе привязаны и любят тебя. Начни со света.

Он смотрел на меня немного непривычно - в какой-то степени высокомерно. А потом вдруг ударил меня под рёбра. Удар был не то что сильный, но очень неожиданный - настолько, что я среагировать не успел.

– Ты чего?!

– Привыкай к неожиданностям, - ровно сказал Мартин.
– Привыкай и вливайся в наш мир. Слишком многое от тебя здесь зависит, и тебе не в силах эту зависимость разорвать. А теперь - садись и ешь. Я пока начну рассказывать.

Я присел на аккуратно собранную постель, оглянулся на стопку аккуратно разложенных вещей. Ещё с удивлением подумал: не детишки ли так любовно сложили здесь всё? Подтянул к себе коробку со съестным. И только сейчас мелькнула мысль, что мальчишка, словно опытный психолог, одним ударом переключил меня с одной мысли на другую (или с одной эмоции на другую?) - со вспышки на удивление.

Выпив половину супа, я насторожённо сказал:

– А если я не хочу привыкать? Если мне хочется быть самим собой, безо всякого отношения ко всем, кто считает меня своим... знакомым?

– У тебя нет знакомых. Или друзья, или почти братья. Вон Доминик. Это и есть твои ребята, с которыми ты грохнул полигон.

Вспомнив громилу Доминика, я задумчиво повёл плечами. "Мои" ребята. Да. С такими будет трудно изменять что-либо в отношениях.

– Слушаю тебя.

– Учти, это впечатления почти ребёнка.

– Учту.

Мартин заговорил монотонно, глядя куда-то в пространство. Своего прошлого он не касался. Сказал только, что его насильно отобрали у родителей, как только стало ясно, что он обладает паранормальными способностями. Группа маленьких призраков была привезена на Сциллу вместе с переселенцами (я вспомнил камеру для особо опасных преступников - ещё гадал, кто же там может быть), но только не в криокамерах, спящими, а бодрствующими и продолжающими подвергаться экспериментам, а заодно и привыканию к определённым дозам нейропрепаратов.

– Самой сильной была Таис, хотя так думали про одного мальчика - Винсента. Но Винсента взяли от родителей уже достаточно взрослым, и он открылся сразу, не сообразив, что нужно прятать свои способности. Таис прятала. Кроме того, у неё была особенность - на неё почти не влияли как наркотики, так и нейролептики. Ну... Скорее всего - влияли, но как на опытного наркомана: чтобы получить эффект, надо увеличить дозу. Таис же смотрела, как все препараты действуют на остальных, и притворялась, что на неё действуют так же. Благо что мы почти всегда были вместе. За несколько минут до приземления на Сциллу очнулся ты, уже потерявший память, и выпустил всех из камер. А люди решили: раз свобода, то для всех. И выпустили нас. Они же не знали, что наша камера - это камера призраков. Взрослые призраки нас снова заперли. Но был один момент, когда переселенцы стояли перед нами, а ты прошёл вперёд. Таис засекла от тебя волны сильного сочувствия и запомнила их. Нас снова посадили в личные камеры, но Таис начала искать тебя по тем волнам, на которые у неё был настрой. Может, и не нашла бы. Если б ты не помог. Ты подумал о нас, когда впервые взялся рассказывать сказки детям с платформы.

– Вот про какие сказки говорила эта девочка, - понял я.

– Её зовут Лиз - ты предпочитал называть её Лиза. Итак, Таис установила с тобой связь на ментальном уровне, хотя много ею не пользовалась: боялась, что взрослые призраки засекут. Но давала и нам, подсоединившись к этой связи, слушать тебя - нам всем. Даже когда нас увезли с платформы на полигон. Она умела прятать свой след, чтобы никто из детей-призраков не догадался, что сказки мы слушаем, благодаря ей.

– А ты догадался, - хмыкнул я, увлечённый странной историей.

– Догадался.
– Мартин мягко улыбнулся.
– В конце концов, выяснилось, что самый сильный в группе не Винсент и не Таис, а я.

– И ты гордишься этим, - по инерции подначил я мальчишку.

Мартин пожал плечами.

– Гордиться пока нечем. Такие способности, как у меня, - это сплошные запреты и обязанности. Но об этом потом. Догадался я про сказки не потому, что сильней. Таис однажды выдала себя. Взрослые призраки решили проверить норматив нейролептических доз на самом сильном из нас - на Винсенте. Кроме нас, на полигон привезли сим-вормов - слизняков-симбиотов. Винсента первого и пустили на полигон. Таис испугалась: она знала, что Винсенту не справиться. И она прорвалась сквозь твой сон к тебе. Ты пришёл и научил, как Винсенту справиться с одним сим-вормом. Вот тогда я понял, что это именно Таис настраивает нас на волну для сказок... Винсент справился с первым зверем, но взрослые призраки впустили в зал полигона сразу двух сим-вормов... Винсента просто разорвали...

– Подожди-подожди.
– Я с силой протёр лицо ладонями.
– Я не успеваю. Не понимаю. Как я... Чем я мог помочь детям-призракам... Вам?

– До вчерашней ночи ты был настоящим призраком - только без употребления всей этой химии, которую они используют, чтобы улучшить свои способности. Впрочем, "был" - неправильное слово. Твоё тело продолжает быть телом призрака. Ты силён ментально, чувствителен к проявлению ментала. Поэтому ещё раз напоминаю: тебе нельзя испытывать слишком открытые и сильные чувства, особенно чувства негативные, направленные на человека.