– Неплохо-неплохо, - одобрительно заметил я.
– Только без скафандра вы были бы маневренней. Свободы действий вам недостаёт.

Тяжело дышащий Бертон волком глянул на меня, после чего с треском расстегнул скафандр и вылез из него. Вопросительно поглядывая на него, призраки из его команды тоже принялись за разоблачение. Не успели они до конца разобраться, куда положить вещи, как мимо меня и слегка удивлённого Бертона прошёл с привычно-загадочной улыбкой Мартин и сел на коленях между моим спарринг-партнёром и его командой. Рядом с ним сел насторожённый Кэвин. Оба склонили головы - и пропали.

– Что за чёрт...
– прошептал капитан, обернувшись и, как и его ребята-призраки, во все глаза глядя на то место, где только что сидели наши мальчишки... Без оборудования скафандра ему пацанов не разглядеть.

– Ученики, - объяснил я, наклоняясь подобрать его скафандр и положить его на скамью.
– Ребята привыкли на тренировках соблюдать правила единоборства. Если ваша команда захочет помочь вам одолеть меня, она не сможет этого сделать. Кстати, научиться быть невидимыми нетрудно.

Создавалось впечатление, что я здорово искушал Бертона всеми благами Сциллы. Наверное, так и было. Мне нравилось удивлять его тем, что для нас давно стало обыденным. И, кажется, Бертон это понимал. Но пока сомневался.

– Двое против шестерых?
– скептически спросил он.

Я вспомнил, как Мартин однажды прошёл сквозь стену маленьких призраков, оставив после себя валяющихся ребят. И улыбнулся воспоминанию.

– Вы всё ещё смотрите на количество и на внешние качества, капитан?
– сказал Карл и вздохнул.
– Я тоже с этого начинал. Но, поверьте, это совершенно не то, на что в первую очередь надо смотреть на Сцилле.

– Сейчас ты признаешься, что этот хлюпик тебя...

Мы с Карлом переглянулись. Карл не выдержал первым. Усмехнулся, глядя мне в глаза.

– Думаешь, не скажу? Да, Бертон, было дело.

*Стихотворение Станислава Куняева

19.

В любой драке, стихийной ли, или заранее условленной, есть чертовски сильное обаяние для зрителя. А значит, есть и отдача. Эмоциональная. Для человека, чувствительного к менталу, это может отразиться на многом: на качестве драки, на энергетических резервах... У нас с капитаном зрителей с обеих сторон хватает.

Нам расчистили середину грузо-пассажирского отсека. Не сказать, чтоб стало очень свободно, но мне, во всяком случае, этого достаточно. Чем дальше изучаешь борьбу как искусство, тем экономней в движениях становишься.

Без скафандра Бертон выглядел впечатляюще. Почти качок - рельеф рук хорош, как и натянутая на плечах майка. Боец, видимо, опытный. Чуть намеченная улыбка не сходит с губ. Такие пострашнее, чем те, кто рычит на противника перед поединком, взбадривая себя на спортивную злость.

Правда, его улыбка несколько потускнела, едва я сбросил куртку и снял ботинки.

– Босиком?
– с сомнением спросил он.

– Почему?
– возмутился я.
– В носках!

Из команды капитана послышался смешок, быстро задавленный. Смотри-ка... То ли за последние три года что-то в обучении призраков изменилось, то ли замутнённость сознания у этих ребят не самая крепкая. Или молодым призракам дают пока не самые большие дозы стимуляторов?

Ладно. Это я посмотрю потом, как с капитаном разберусь.

Сейчас главное - заморочить всем мозги и не дать разгадать, что именно я делаю. А подводных течений с моей стороны в этой драке уже с самого начала заявлено достаточно. Вообще... Чувствую себя великим интриганом - чуть не Ришелье.

Вставая перед Бертоном, перехватил глубокий взгляд Вестара. Неужели понял? Глаза опустил... Если и понял, то не всё.

В таком виде я выгляжу и впрямь хлипким. Если молодые призраки знают своего командира как хорошего бойца, их невольное сочувствие мне обеспечено. Что значит - обеспечена ментальная поддержка. Как? Очень просто. Когда зритель наблюдает за боем (да и за другим каким соревнованием), он невольно болеет за того, кого выбрал. Раскачивается, дёргается - в ритм движению, которое видит. И тем ментально поддерживает выбранного спортсмена, сам того не подозревая.

Опустив голову, я мягко улыбнулся. Как Бертон. Улыбка настроила меня на летящее состояние. И до сих-то пор я отчётливо чувствовал потоки ментала, но теперь буквально купался в них. Моё тело будто пронизали тончайшие нити, позволяющие ощущать пространство во всех его изменениях... Улыбка скользнула с расслабившихся губ. Подбородок медленно поднялся. Я настроен, как лучший инструмент в мире. Я звучу как пространство, а пространство звучит во мне

Сим-вормы звучали во мне мощным разъярённым потоком, несущимся за наживкой, которую я подсунул как фантом. Морковка - перед носом осла.