Почти сразу после знакомства Кашад перешел к делу:

– Мы у хозяина особым доверием пользуемся, и он нам массу иных поврежденных артефактов дал в починку. А вот опыта не хватает… Да и сам понимаешь, как нам порой бывает грустно и одиноко, а вот поделиться не с кем. Вот если бы ты к нам пару раз наведался, а там, может, и на ночь остался, а?

– Вы думаете, отчего я пью? Вот как раз по этой самой причине! – сразу стал откровенничать раб Эль-Митолан. – Так что я с удовольствием помогу, чем смогу. Лишь бы ваша конклатерра, – он оглянулся на раскрасневшихся торговок, – нашей намекнула, что вам помощь требуется. А если я добавлю, что можно будет еще нечто ценное прикупить, то меня будут к вам отпускать в любое время суток.

– Чудесно! А то мы не местные, считай, всю жизнь в каменоломнях прожили, совсем ничего в этом городе понять не можем.

Коллега теперь уже и состраданием проникся:

– Надо же! Как вам тяжко довелось! Вот бы вас наша Маманя выкупила!

– Не приведи судьба! – чуть ли не хором вырвалось у братьев Низу.

– Зря боитесь! Это с виду наша конклатерра страшная да тупая. А так – добрейшая и умнейшая! Поверьте! Нам у нее живется лучше, чем в других поместьях. И что интересно: работаем меньше, а хозяин наш все равно богатеет больше остальных.

– Да нет, – сказал Кашад. – Хозяин у нас добрый, доверяет…

– Да при чем тут хозяин? – изумился колдун. – Главное, чтобы они не зверствовали! – Он вновь оглянулся, прошелся взглядом по Рионе и понятливо улыбнулся: – Хотя девка сочная! И если вы с ней по ночам развлекаетесь…

– Ты что?! – опять в унисон возмутились два брата, и оба дружно покраснели.

Их собеседник недоуменно пожал плечами:

– А что я такого сказал? Дело житейское… Если ей нравится и никто не завидует…

Наконец торг закончился. Мешок со всякой мелочовкой был вручен Мамане, скорей всего как залог основной сделки, и Риона довольно быстро отправилась на выход. Мужчины, получившие приказ «за мной!», поторопились ее догнать и пристроиться сзади. Шавасун так и остался при них. Искать куда-то подевавшуюся Лейч-Еру никто не стал, не заблудится. Девушка в уме лихорадочно прикидывала, не продешевила ли она. А мужчины с полной уверенностью думали: «Продешевила!»

Правда, у Невменяемого вдобавок крутились в голове слова нового знакомого.

«Как он догадался? – думал он. – И хуже всего, что Кашад тоже заметил мою растерянность. Даже покраснел от подозрений… М-да! Видимо, так долго не протянется, надо будет с ним поговорить и во всем признаться. Ах да! Вначале еще следует уговорить Риону, она ведь слушать не хочет о разглашении нашей тайны. Как бы это так на нее грамотно надавить?.. Попробую устроить это сегодняшней ночью. После скандала и выволочки от сентегов она будет более покладистой…»

Они уже вышли из громадного здания и спускались по широким ступеням парадного входа, когда навстречу им из толпы выкатилась Салажа. Она, видимо, спешила в здание по своим уже послеобеденным делам, и ее наметанный взгляд сразу ухватил пару мощных мужчин.

– Эй, так это же мои молодцы! – воскликнула она. – Я ведь их собиралась покупать! – Девушку она вначале не узнала, уставившись на нее, словно та была голая и только с одним помпоном на голове. – О! Дорогуша! Продай эту пару рабов! Не прогадаешь!

– Не продаются, самой нужны! – с королевским высокомерием бросила новенькая конклатерра, даже не приостанавливаясь.

Но скандальная особь, семеня, пристроилась сбоку, оглядываясь по сторонам, ища поддержки у окружающих и начиная скандально повышать голос:

– Что же это творится? А? Сату-Лгав мне этих молодцев обещал! Я первая была на покупку. Как он посмел меня унизить отказом?!. И продал какой -то!..

Продолжая идти, Риона с пафосом, не менее громким голосом воскликнула:

– Сату-Лгав честнейший гражданин империи! Он всегда держит свое слово! Он воистину благороден, поэтому не продает своих рабов! Этим делом занимаюсь я! – с последним словом она резко замерла на месте, уставившись на Салажу. – Ты все поняла?

И тут же тронулась дальше. Растерянная торговка пару раз шумно выдохнула, посмотрела на окружающих, кое-кто из которых откровенно над ней посмеивался, и уже собралась идти дальше. Она явно не могла уловить своего самого главного просчета в данной ситуации. Но тут увидела прошедшую поодаль Лейч-Еру. Сразу все вспомнила и обо всем догадалась. И возмущенно закричала:

– А-а-а! Так это он меня на эту пигалицу променял?! Только вчера где-то в каменоломнях купил, а сегодня уже конклатеррой стала?! Да ты, овца драная, скоро издохнешь от голода вместе со своим хозяином! Я тебе такое устрою, что все вместе на коленях ко мне приползете просить прощения. Всех подговорю, чтобы вам втридорога продавали даже сухари погнившие! Вы еще меня попомните!..

Северяне уже отошли довольно далеко, а крики все еще доносились.

– Да она страшнее всемирной войны! – помотал головой Кремон, а его напарник предложил: