Нет, я не противник существующей власти – хотя и сторонником ее меня назвать трудно. Я прекрасно понимаю все проблемы, которые есть и которые не решаются. Но я – хоть убей – не могу понять, как их будет решать «гражданское общество», наслаждающееся собственной моральной правотой и не замечающее врагов с детонатором от пояса шахида в кармане, подобравшихся совсем уже близко…

Чтобы решить проблему Кавказа, тут даже не товарищ Сталин, тут товарищ Ермолов нужен. Который применил к горцам их же принцип коллективной ответственности. Как бабы в роддоме вполне могут отвечать за действия русской армии в Чечне – так и жители чеченского села вполне могут отвечать за действия отмороженного ублюдка, которого они породили и вырастили. Как только мы это поймем, мы сможем за пару лет подавить сопротивление на Кавказе.

– И что?

– Что-что… Всех на уши поставили, короче. Сверху требуют результатов, если не дадим – разгонят всех, нах…

Ну, песенка это стара. Конечно, все на местах своих останутся. Только занести придется. Каждое ЧП – повод для сбора дани.

– Короче…

Эх, Серега… Это кто же тебя НЛП-то учил, а? Не кривлялся бы, право…

– На нашу долю выпали, как всегда, деньги. Хаты эти не сняты были, а куплены, причем на довольно длительное время. Деньги прошли через Москву. Вот ими и надо заняться…

На стол ложится пакет.

– Хата в Кузьминках, приличная, машина. Все данные на флешке. Сотри потом.

– Ксивы?

– Как положено. Одна на подмосковный УГРО, другая на ФСКН.

– Да меня МУР затопчет.

Вопрос даже не в том, что не поверят. А в том, что получится – я, подмосковный мент, топчу чужую поляну. А такое не прощают…

Я медленно перебираю документы. Звякает телефон, Серега хватает трубу, рявкает, что занят. Ему можно посочувствовать – он одновременно и оперцентр целиком держит, и рулит фирмой по оптовой торговле спиртным и продуктами питания.

– Не затопчет. Я тебе человека дам.

– Чего?!

Серега пытается сделать строгое лицо. Получается.

– Человека, говорю.

– Пошел нах…

– Какого черта? Ты хоть представляешь, что в городе делается?

– Я работаю один. Так было и так будет. Точка.

– Не гони волну. В городе Поиск действует и хрен знает что еще. Ты один не пройдешь, с какими угодно ксивами.

– А он пройдет?

– Он пройдет, – терпеливо поясняет Серега, – он московский мент. Реально. Ворон ворону глаз не выклюет.

– Но из гнезда выкинет.

– Короче, ты меня подставить, что ли, хочешь? Он реальный мент. У него реальная ксива, тачка с непроверяйкой. Он через какие угодно кордоны пройдет. У него изъятыши есть, ими воспользуетесь. Конкретный парень, в общем.

– Ты прекрасно знаешь, что любой может предать.

– Он не предаст. У него личные счеты. Серьезные, не менее серьезные, чем у нас с тобой. Конкретный парень.

Ладно, что ли?

– Где он?

Серега подошел к окну, отодвинул штору.

– Вон «Форд», видишь?

– Патрульный, что ли?

– Он самый.

Если вдуматься – не так уж и плохо.

– Как он меня знает?

– Никак. Представишься сам, как считаешь нужным. Твоя тачка вон стоит. Темно-зеленая.

– В такую жару. Спасибо, барин. Благодарствую…

Я направляюсь к двери.

– Эй!

Серега бросает мне карточку.

– Три три пять ноль. Там аванс. И на расходы. Как обычно, в общем.

Я прячу карточку в карман…

Пацан мне понравился. До тридцати, нагловатый. Форма хорошо сидит. Эдакий бравый солдат Швейк – на войне о солдате многое можно узнать по форме. Если ходит как чушка, сапоги не чистит, ватник весь в г…е – значит, человек уже конченый. Его любая пуля походя приберет. Если же следит за собой, не опустился – значит, мы еще повоюем…

Этот за собой следил.

– Ваня.

Я молча сел в машину. Ваня, поколебавшись, последовал за мной.

– Э… а тебя…

– Шамиль. Басаевы мы…

На самом деле так меня часто называют. Шамиль Басаев – и цифровой код. А какой – не скажу. Под этим ником я на джихадистских сайтах сижу. Кое-кого из интернет-собеседников, думающих, что в Инете может трепать языком о чем попало, я уже убил. Доберусь и до остальных. Всему свое время…

Эти тварьки думают, что могут объявить джихад моей стране и мне. Но никто почему-то не предполагает, что я могу объявить джихад им. А напрасно…

Парень скорчил рожу типа «лицо, как то, чем садятся на крыльцо» – на что мне совершеннейшим образом наплевать.