Еще у меня есть к этому карабину прицел ACOG 4Х, который мне совершенно необходимо спасти, даже если придется бросать винтовку. Кто знает цены на эти прицелы, меня поймет.

Гладкий ствол у меня почти что обычный – короткий, «ноль третий» «Вепрь». Для ближнего боя самое то, ксюха нервно курит в сторонке. Попробуйте остановить машину, стреляя из обычного пехотного автомата? А из этой штуки запросто. Покрышку – с первого в клочья, движок – в хлам, все, что в салоне, – в мясо. И прятать относительно легко – коротыш…

На путях едва не вывихнул ногу. Но от электрички увернулся. Иван остался на месте, правда, обе двери открыл и дымит как паровоз. Идиот…

Я забросил мешок назад.

– Двигаем. Карьер знаешь какой-нибудь?

– Дыхание ровное. Спусковой крючок не дергаешь. Не дергаешь, говорю, движение ровное и прямое. Три выстрела и сброс. В исходное положение. Все понял?

– Ага.

– По сигналу. Три – два…

На счет два я выстрелил в воздух из ружья – то еще ощущение, особенно если наушников нет. В итоге то, чего и следовало ожидать. Два из трех – в молоко.

– Ты чо…

Твою мать…

– Через плечо. Поменяемся местами? Можешь даже не считать.

– Давай.

Выстрел, еще один. Звон в ушах, как от контузии – Иван постарался, обида все-таки гложет. Приклад в плечо – раз, два, три. Готово. В хлам – бутылки пустые, я имею в виду. Американский карабин – отдача у него чуть побольше спортивной винтовки, ребенок справится. Для трехсот метров – результат навскидку зашибись просто, такой не каждый винтовочник покажет, даже из положения лежа. Учитесь стрелять, Господа, учитесь добровольно – пока жизнь не заставила.

Эх, Николай Иванович, Николай Иванович… На таких офицерах, как вы, русская армия еще и держится. Без вашего «полигона», как вы его называли, без ваших занятий – всех бы и положили, на хрен…

– Ладно, хватит. Пошли, твое пристреляем.

– Там патронов мало.

– Все равно.

Вывод я уже сделал. Иван будет мне обузой, работать придется в основном в одиночку. Хорошо в нем только то, что он представитель органов правопорядка. А в бою – мясо…

– Дэвушка, дэвушка…

– Отвали…

Нет, не отвалит. Реально не отвалит.

– Зачэм плохо гаварыш? Тэбя за полцены отвезу.

– Это за сколько?

– Сотка.

Ни х… себе. Это получается, полная цена – двести? Совсем охамели…

Алена, красивая, длинноногая, загорелая блондинка, только вернувшаяся из Сочи, посмотрела на самозваного таксиста. Глаза такие… жадные-жадные. А в багажнике наверняка сородич. Они по очереди водят – один спит в багажнике, другой за рулем. Завезут куда макар телят не гонял – и попользуют, хорошо если не убьют. Нет, Равшан, дур нема…

– Свали. А то ментов позову.

– Вах, зачем плохо говоришь…

Но свалил. Сейчас закон какой-то московский сделали, таксистам без регистрации нельзя. Конечно, можно – но надо платить. А если гражданка обращается с жалобой на такого вот «самодеятельного таксиста» – это повод содрать дополнительную плату.

Мимо лавиной повалила толпа, Алену оттеснили к киоску с прессой. Кого-то встречали. То ли футболиста (сорок матчей и все мимо), то ли певчину какого-то. Рейс на Сочи – постоянно какие-то знаменитости…

Людям отдохнуть не дают.

Удерживаясь за край киоска, чтобы не снесли, она достала мобилу. Таких у нее было три, точнее – одна на две симки и еще одна. Первая мобила – ее номер, она давала всем подряд, но никогда на звонки не отвечала. Просто смотрела, кто звонит, и перезванивала. Второй номер – для работы, для рабочих моментов. Третий номер – личный, только Пашик знает, две подруги и мама. Вот на этой третьей мобиле она и набирала номер…

Краем глаза она заметила заголовки газет. Убит Шамиль Басаев. Цена на нефть вплотную приблизилась к ста долларам за баррель. Алла Пугачева…