— …, да ни … ты не видел, падла! Эта сука горела и улыбалась!! — Борис выпил. Жадно, торопливо, дрожа, водка текла по подбородку, но Осиновский не обращал на это внимания. — …, она пришла, чтобы сгореть на моих глазах. Глеб велел, и она пришла.

— Борис Иосифович, у меня ОЧЕНЬ срочное сообщение, — напомнил помощник.

— Да пошел ты… — Осиновский вырвал из его рук лист бумаги. — Что за …?

Строчки плясали перед глазами.

«Настоящим сообщаем… открыто уголовное дело… Налоговая полиция провела выемку документов на ООО „Краснознаменский завод“… Крупные хищения и мошенничество… Арестованы все топ-менеджеры предприятия…»

Краснознаменский машиностроительный? Жемчужина его империи?

Осиновский упал в кресло:

— Как эти гады посмели?

— Губернатор области провел пресс-конференцию и заявил, что лично ознакомился с собранными налоговиками материалами и нашел их достоверными. Главный бухгалтер начал давать признательные показания. — Кселиман помолчал. — Они вскрыли все наши финансовые схемы.

— Это Глеб, — прошептал Борис. — Это Глеб. Со всех сторон Глеб!!

— Не сомневаюсь, — сухо подтвердил помощник.

— Где этот дурак Феофан?

— Уехал…

— Ах, да… — В памяти всплыл пулей вылетевший из зала митрополит. — У него свои проблемы, контрабандист хренов… — Дрожали руки, дрожали губы, неистово билось сердце. Ценой титанических усилий Осиновский попытался сосредоточиться, но получилось не очень. — Глеб хочет войны? Ладно, … с ним! Будет война! — Но уверенности в истеричном голосе Бориса не чувствовалось. — Будет ему война!!

Телефонный звонок оборвал храбрую речь на полуслове. Осиновский замолчал, пару секунд таращился на телефон и буркнул:

— Меня нет.

Кселиман снял трубку, послушал и посмотрел на хозяина:

— Это Глеб.

— Черт! — Борис осторожно, словно взведенную гранату, взял трубку и приложил ее к уху. Его руки заметно дрожали. — Да?

— Как я уже говорил, я не злопамятен. — Голос Сухорукова был спокоен, даже отстранен. — В качестве наказания за причиненные неудобства ты проведешь ближайший месяц за границей. И лишишься Краснознаменского завода. Все. Чтобы к вечеру духу твоего в стране не было.

Осиновский долго, целую минуту, слушал короткие гудки, затем бросил трубку на стол и перевел взгляд на помощника.

— Я хочу… — И, резко замолчав, рухнул в кресло.

Кселиман менялся на глазах. Его лицо, его фигура задрожали, расплылись, потеряли очертания, словно их мяли невидимые руки кошмарного скульптора. Лицо сползло на живот, плечи поглотили голову, ноги укоротились, и через несколько секунд помощник Осиновского исчез, уступив место лысому карлику с оттопыренными ушами и необычайно длинными руками.

— Значит, так, Боря, — неприятно улыбнулся маленький. — Как твой советник, я рекомендую незамедлительно выполнить полученные от Глеба инструкции. И благодари того, кому ты там обычно молишься, что Глеб вырос в хорошей семье и не стал злым мальчиком. Лично я оторвал бы тебе репу еще у Феофана на хате. Бывай.

Карлик чуть поклонился, развернулся и неспешно исчез в стене.

Офис компании «Неприятные Ощущения».

Москва, улица Большая Лубянка,

20 сентября, суббота, 15:01.

— Широко разрекламированная пресс-конференция Бориса Осиновского и митрополита Феофана обернулась шумным скандалом! Прерванная сообщением о возбуждении против митрополита уголовного дела по факту контрабанды и растлению малолетних, она закончилась ужасающим самосожжением, которое осуществила неизвестная женщина прямо в офисе «Соединенного общественного банка». Отказавшийся от комментариев митрополит Феофан спешно покинул мероприятие, а господина Осиновского ожидал еще один удар: Краснознаменский машиностроительный завод в одночасье лишился всех своих топ-менеджеров. Представители прокуратуры, налоговой полиции и лично губернатор области в один голос заявляют о массовых нарушениях…

Кортес прослушал новости до конца, выключил телевизор и подошел к окну. Еще пару дней назад подобная сенсация не заинтересовала бы наемника, но сейчас присутствие среди жертв скандала иерарха РПЦ заставляло задуматься. Совпадение? Совпадений не бывает. Глеб убирает конкурентов? Скорее всего. Патриарх в больнице, Феофан, известный своими притязаниями на главенство в Церкви, пытается открыть рот… и получает «корректную просьбу» не вмешиваться. Одновременно достается одному из богатейших людей страны.

Наемник покачал головой. Или Глеб закусил удила, поставил все на одну карту и прет напролом, надеясь, что победа спишет грехи, или он настолько силен, что способен вывести из игры очень даже непростых тяжеловесов: объединенные возможности митрополита и Осиновского внушали уважение.

Кортес вернулся к телевизору, перемотал на начало предусмотрительно записанные новости и внимательно изучил поведение главных героев скандала.

Феофан наказан сильнее, скорее всего, ему уже не жить. Появляться у митрополита опасно, а значит, за информацией надо ехать к Осиновскому.