Пасть духом?

Только не Ярга.

Он заставил себя поспать, а проснувшись, услышал за дверью квартиры странное шуршание и одновременно почувствовал колебания фона магической энергии: кто-то строил заклинание.

«Незваные гости? — Длинный звонок в дверь подтвердил предположение. — Кто-то решил навестить моих юных друзей. Что ж, замечательно!»

Ярга улыбнулся и посмотрел на оставшегося безучастным голема.

«Теперь, дружок, нам надо правильно сыграть свою партию…»

— Не отвечает, — разочарованно протянул Маркер, не отпуская палец с кнопки звонка. — Спрятался, сука.

— Или в окно выпрыгнул, — предположил Трубка и тут же заволновался: — У нас под окном стоял кто-нибудь?

— Четвертый этаж, дубина!

— Ну и что? Если шасы — опоссумы, значит, умеют летать.

Отвертка задумался, припоминая возможности прытких зверьков, а Трубка повернулся к Булыжнику:

— Уйбуй, а что делать, если опоссума дома нету? Подождем?

— Это даже хорошо, что его нет, — прищурился Маркер. — Значит, на пол его ложить не надо.

— И головой прижимать не надо, — подтвердил Отвертка. — А то бы мы ему шею сломали, а потом навы нас на сопли порезали.

— И в суп.

— А делать-то что будем? Дверь ломать?

— Эх, темнота! — Булыжник, убедившись, что в квартире никого нет, важно извлек из кармана полученную от Урбека «универсальную отмычку Гудини» (номер три по каталогу «Средства доступа в закрытые помещения», предварительный заказ обязателен). — Пролезем, как по маслу! — Магический ключ плавно вошел в замок, изменил форму, надавил на нужные точки, послышался мягкий щелчок, и дверь отворилась. — Видали?

Но его не слушали. Красные Шапки, возбужденные близостью добычи, гурьбой ввалились в квартиру и тут же рассредоточились: мародерствовать в толпе — последнее дело.

— Сейф, сейф ищите! — надрывался Отвертка. — У шасов всегда сейфы!

— С золотом!

— Где золото?

— Сейфы, говорю, с золотом!

— Пацаны! Маркер сейф с золотом припрятал!

— Мочить урода!

— Да я не припрятал! Я только ищу!

— Все равно мочить!

Когда Булыжник вошел в гостиную, бойцы уже успели осмотреть кухню, ванную комнату, туалет с коридором и теперь, собравшись возле уйбуя, делились невеселыми впечатлениями.

— А еще говорят, шасы живут богато, — обиженно протянул Трубка. Боец остро переживал неудачное начало налета. — Дворник он, а не опоссум!

— Тихо! — Булыжник нахмурился. — Ищем ящик!

— Я пойду в холодильнике посмотрю, — буркнул Отвертка. — Вдруг у него выпить есть?

— Поделиться не забудь!

— У шасов в холодильниках только мышеловки лежат, — подал голос Маркер.

— Для чего?

— А вдруг гости зайдут!

— И на столе золота нет, — вздохнул Трубка. — Только штуки какие-то для артефактов!

— Дорогие?

— А хрен их знает… — Боец залез пальцем под бандану и горестно потрогал шишку. — Слышь, уйбуй, можно компьютер взять?

— Я его первым увидел, — встрял Маркер.

— А надо было кричать, что он твой!

— Он мой!

— Компьютер оставьте! — Булыжник вошел во вторую комнату, огляделся и разочарованно сплюнул. — Это не наш ящик!

— Это ваще ничей ящик! — поддакнул высунувшийся из-за уйбуйского плеча Трубка. — В смысле ничей не ящик.

— Старуха какая-то.

— А зачем опоссум ее приковал?

Дикари недоуменно разглядывали связанную Шуму-Шуму и сидящего рядом с ней голема.

— Может, он это… гронтофил? — предположил вернувшийся с кухни Отвертка.

— Какой он? — не понял уйбуй.

— Ну, когда любят приковывать, — пояснил боец. — И еще сапогами по спине. В смысле ногами в сапогах.

— Тогда он, наверное, пожалеет, что мы его к полу не придавили. Ему бы понравилось.

— Угу.

— А тута мальчик еще, — зачем-то оповестил всех Трубка.

— Значит, опоссум не гронтофил.

— Тогда зачем здесь мальчик?

— А ты как думаешь?

Маркер издал издевательский смешок. Трубка покраснел.

— На меня не смотри, извращенец, я к мальчикам того… не очень. Я по бабам типа. Все докажут.

— Это голем, — прикинул Отвертка. — Видите, как тупо смотрит.

— Тогда и Булыжник наш голем, — пробормотал кто-то сзади.

— Я тебе покажу голема! — разъярился опомнившийся уйбуй. — Ящик ищите!

— Где?

— Везде!

Дикари принялись толкаться по комнате. Открывали шкаф, заглядывали под кровать, под кресла и продолжали делиться впечатлениями:

— Извращенец этот опоссум.

— И дворник еще.

— Смотри, как старуха смотрит жалостно.

— Может, ей нравится?