— Что-то здесь не так…

Барон Берислав оказался не столь прост, и в составленном на него досье упущена важная деталь. Вопрос: какая?

Сантьяга почесал кончик носа и рассеянно посмотрел на поднимающегося по лестнице Баррагу.

— Добрый день.

В очередной раз продемонстрировав свою знаменитую вежливость.

Которая, впрочем, в очередной раз не была оценена.

Мастер големов остановился, словно споткнулся, и без восторга покосился на подавшего голос комиссара, но все-таки ответил:

— Да. — Подумал и уточнил: — Добрый.

Затевать разговор Баррага не хотел, но и не ответить на приветствие Сантьяги не мог.

— Как дела у вас?

— Часто мешают.

— Лезут с разговорами?

— Именно.

Баррага, судя по всему, был не в духе, а в сочетании со скверным характером навов дурное настроение могло привести к непредсказуемым последствиям. Но и Сантьяга был навом, а потому не увидел причин прекращать светский разговор.

— Когда порадуете новыми разработками?

Раз в сотню лет (или раз в двести лет, смотря по настроению и необходимости) Баррага разрабатывал очередного «базового» голема для армии Темного Двора, как правило — безумно дорогого, зато лучшего в Тайном Городе. И говорить о своих куклах мастер мог часами.

Но не в этот раз.

— Вам надоели «Лунатики»?

— Нет.

— Они устарели?

— Нет.

— Это ответ на ваш вопрос, комиссар.

— Я спросил, как простой обыватель, — несколько обескураженно отозвался Сантьяга. — Нам, публике, нравится новое…

— Читайте газеты.

— Любопытная мысль.

— Рад, что она вам понравилась.

Баррага отвернулся и двинулся дальше. По своим делам, от которых его отвлекли ненужными разговорами.

Сантьяга же вновь почесал кончик носа и повторил:

— Не сходится…

— Параша? Да, я выезжаю через десять минут… Обязательно передам соболезнования от тебя… Да, понял, ты приедешь к ним вечером… Хорошо.

Мечеслав положил трубку, но телефон зазвонил вновь.

— Да? Да, уже выхожу. Я же говорил: эскорт не нужен, только я и обер-воевода. Да, на одной машине.

Барон выбрался из кресла, направился к выходу из кабинета, но, когда был в трех шагах от двери, она приоткрылась, и в щели появилась голова адъютанта:

— Барон Ратомир!

В следующий миг дверь распахнулась полностью.

— Докладывать необязательно, паренек! Мечеслав всегда рад видеть старого друга! — Ратомир (как всегда, строгий костюм и медальон с изображением воробья на груди) прошел в кабинет. — Ведь так?

Повелитель Сокольников вздохнул:

— Передайте обер-воеводе, что я задержусь. Машину от подъезда не отгоняйте.

Дверь закрылась.

— Здорово! — Ратомир плюхнулся в кресло и закинул ногу на ногу.

— Привет.

— Слышал о Бериславе?

— Как раз собирался в Вешняки.

— Принести соболезнования?

— Считаешь, не нужно?

Ратомир покачал головой:

— Считаю, что в Вешняки мы в любом случае не опоздаем. Берислав уже погиб, похороны еще не назначены, теперь спешить нет смысла. Утешим вдову на двадцать минут позже.

Повелитель домена Марьино старался говорить легко, с веселым цинизмом, однако скрыть внутреннее напряжение не мог. Мечеслав прищурился и машинально потер змеящийся по шее старый шрам.

— Почему теперь нет смысла спешить? — поинтересовался повелитель Сокольников, выделив голосом слово «теперь».

— Потому что Берислав семьдесят лет водил человские тачки, вот почему, — резковато ответил Ратомир. — По-моему, этого факта вполне достаточно.

— Достаточно для чего? — нахмурился Мечеслав.

Возвращаться в свое кресло барон не хотел, в конце концов, Ратомир не посетитель, а друг, то есть — гость. Но и стоять посреди кабинета глупо, поэтому Мечеслав подошел к бару, открыл дверцу, но за бутылку или бокалы не взялся — не время. И еще непонятно, наступит ли оно.

— Моя жрица уже знает результаты расследования, — сообщил Ратомир. — Через час-полтора Милана объявит, что Берислав погиб в заурядной автокатастрофе. Семьдесят лет рулил, как какой-нибудь Сенна, а теперь поцеловался с деревом!