Выгнанные дикари пристроились отдохнуть на скамье автобусной остановки, примерно в полумиле от Форта, и теперь, вдоволь обругав ублюдков Гниличей, приступали к самому печальному этапу разговора: обсуждению дальнейших действий.

— Значит, у нас постоянно кризис, — заметил боец.

— Постоянно у нас есть у кого деньжат перехватить, а теперя нету. — Уйбуй принялся ощупывать карманы в поисках чего-нибудь не замеченного Гниличами. — Вот и получился кризис ликвидности. Как это происходит у челов, мля.

— Вот я и говорю: постоянно, — уныло подытожил Контейнер.

Сразу после триумфального возвращения Кувалды в великофюрерское кресло вышедший из тюрьмы Копыто стал героем и знаменитостью. Все хотели с ним дружить, чтобы не повесил, все давали деньги или наливали. Опять же — транш от благодарного великого фюрера. Десятка уйбуя каталась как сыр в масле. Однако вскоре все закончилось: головы дикарей не были приспособлены к длительному хранению информации, и повседневные дела вытеснили из них воспоминания о героизме Копыто. А хуже всего было то, что задолжал уйбуй не только «Средству от перхоти».

— Я же говорил: бери деньги так, а ты: взаймы, взаймы, — с укором произнес Контейнер.

— Когда давали так, я брал так, потому что не дурак, — неожиданно срифмовал Копыто. — А потом они перестали давать так, и я стал взаймы. Типа, кредит.

Уйбуй и сам понимал, что увлекся, что Расций — лишь первая «ласточка»: корявых расписок выдано столько, что можно летопись сочинить. «Деяния десятки Копыто в единицах выпитого». Вот-вот опомнятся остальные кредиторы, если уже не опомнились, узрев конфискованный «Мерседес», и начнется украшенная пушными песецами веселая жизнь.

— Слушай, Копыто, они тебя убивать станут?

— Кто?

— Кому ты денег должен.

— Они, мля, сначала между собой передерутся, кто меня станет первым мочить, — предсказал уйбуй. — А мы, как только узнаем, что у них драка, в Форт возвращаться не будем.

— Да нас и не пускают.

— Почему?

Дикари развернулись на голос и одновременно выдохнули:

— Иголка!

— Ага, — подтвердил боец. — Я.

— А мы за тебя уже выпили, — сообщил Контейнер.

— Думали, погиб ты, боец, как смертью храбрых!

— Беззаветно.

— А он тута, мля…

— Жрать есть? — Иголка икнул.

— Жрать у нас нету, — не стал скрывать Копыто. — А еще оружия нету, мля, и машины тоже. И в Форт не пускают.

— Почему?

— Потому что у нас девальвация, — загадочно объяснил Контейнер.

— У-у… — Иголка опустил плечи. — Значит, жрать нету? А то я того… как расстались, ваще не жрамши.

— Кроме аппетита, нужно еще и деньги иметь, — наставительно сообщил Копыто.

— У меня есть чутка.

— Тогда почему пожрать не купил?

— Некогда было, — махнул рукой Иголка, который надеялся встретить приятелей в «Средстве от перхоти» и, соответственно, закусить на халяву.

— На, — произнес Контейнер, щедро протягивая обнаруженную в кармане шоколадку.

Иголка торопливо вскрыл подарок и вцепился в сладкое.

— Вы трезвые, что ли? Почему девальвация?

— Копыто никто в долг не верит.

— Кризис ликвидности и ваще.

— То есть я тебя, козла, опять спасу, получается?

— Как ты меня назвал?

— Что значит — спасу? — Поскольку оскорбили не его, Контейнер был более внимателен к деталям.

— Я тута…

— Да, скотина, скажи, где шлялся все это время, — нехорошо улыбнулся Копыто, припомнив обстоятельства расставания. — Небось с Гниличами снюхивался, на предмет сковырнуть наше любимое великофюрерское высокопревосходительство с помощью ничьих големов?

Судя по всему, за козла Копыто решил бойца повесить. А заодно раскрыть заговор, выслужиться перед семейным вождем и заработать немного денег, чтобы расплатиться с наиболее острыми долгами.

— Пусть он расскажет, — заступился за Иголку Контейнер. — Не видишь: голодный.

— И что?

— Потому и ругается.

— Если бы я всегда ругался, когда голодный, вы бы, уроды, меня трезвым никогда не видели, — несколько путано ответил уйбуй.

Тем временем Иголка дожевал шоколад, рыгнул и продолжил:

— Когда вы меня бросили…

— Ты сам удрал, — заметил Копыто. — Падаль, мля.

— Ты тоже голодный? — осведомился Контейнер.

— Меня чуть не расстреляли!