Он повел ее вниз по лестнице и чуть ли не втолкнул в каюту. Она тут же высвободила руку и резко обернулась к нему.

— Насильный брак — это не брак, Остин.

Он отрицательно покачал головой:

— Нет, это будет не насильный брак. Ты будешь счастливой невестой.

— Но я ни за что не втяну тебя в неприятности.

— В неприятности?.. О чем ты говоришь?

— Ах, Остин, я разрушу твою жизнь. Тебе будет не хватать твоего корабля и твоих людей, и ты снова захочешь в море.

Остин тяжело вздохнул:

— Я все уже объяснял тебе… Я устал от этой жизни. Я хочу остаться на берегу и отдохнуть.

— Твоя первая жена сделала тебя несчастным. И я тоже сделаю тебя несчастным.

Перед Остином возникла картина: очень молодая темноволосая женщина стоит рядом с ним во время брачной церемонии десять лет назад. Он тоже был тогда молод и доволен тем, что нашел себе такую хорошенькую жену. В их первую брачную ночь она его очень боялась. Остин старался быть с ней нежным, но ему это не удалось. Так что можно сказать, у них с самого начала не сложилась совместная жизнь.

Потом он вспомнил Эванджелину в своих объятиях на его узкой койке. Вспомнил ее неподдельную страсть, ее губы, ждущие поцелуя, и ее тело, выгибающееся ему навстречу. Вспомнил, конечно же, и удовольствие, которое они вместе получали.

— Неудача с моим первым браком — это целиком моя вина. Моя жена хотела иметь самого обычного мужа, а я оставлял ее ради своих обязанностей на море. Когда же я буду оставаться дома, как и все другие, никто из нас не будет чувствовать себя несчастным.

Эванджелина со вздохом покачала головой:

— Разве ты не понимаешь, Остин? Ты оставлял ее дома, потому что чувствовал, как она душит тебя, как заманивает в ловушку привычками повседневной жизни. Вот почему ты сбегал в море. И вот почему ты с тех пор никогда не связывался надолго ни с одной женщиной.

Она ошибалась. Он «связывался» с женщинами снова и снова. Но каждый раз сбегал.

Так что, возможно, она права. Ведь всякий раз, как он оказывался на суше, проходило примерно два месяца, и он становился беспокойным, казалось, городские стены начинали давить на него. А его любовницы требовали от него внимания, подарков… Это сначала наскучивало ему, потом начинало раздражать, а под конец доводило до бешенства. И тогда он придумывал бегство в море, где мог чувствовать, как свежий ветер дует в лицо и как пахнет океан, где мог избавиться от городской вони, от тесных улиц, от надоевших объятий любовниц.

Но на этот раз все будет по-другому. На этот раз рядом с ним в длинные летние дни и в долгие зимние ночи будет Эванджелина. И ему не захочется сбежать. Грусть, которую нагоняет на него город, он забудет в ее объятиях…

А если нет?

Возможно, он не тот человек, который может стать для женщины постоянным и удобным мужем. Даже для такой красивой, желанной, веселой и очаровательной женщины, как Эванджелина.

Он молча посмотрел на нее, потом вышел из каюты и закрыл за собой дверь. Вынув из кармана ключ, вставил его в замочную скважину и провернул.

Остин уже был на лестнице, ведущей на палубу, когда услышал ее громкий крик. И он не смог удержаться от улыбки.

— Выпусти меня! — Эванджелина барабанила ладонями по двери, и ее удары эхом отзывались в коридоре. — Остин, выпусти меня отсюда! Сейчас же!

Она приложила ухо к замочной скважине и услышала поскрипывание такелажа, трепетание парусов на ветру и глухие удары волн о борт судна. И еще она слышала мужские голоса, вернее — пение матросов, устанавливавших паруса. Но никто не поспешил ей на помощь, никто не откликнулся.

Она прислонилась спиной к двери, скрестила руки на груди и стиснула зубы.

Упрямство доведет этого человека до гибели! Разве он не видит, что ему нужна свобода — неограниченная свобода? Разве он не понимает, что не сможет жить без моря? Он сбежал из объятий одной жены и, без сомнения, сделает это снова.

Ей нужно принять предложение лорда Рудольфа и вернуться вместе с ним в Англию. Не в качестве его жены — это было бы странным мезальянсом, — а в качестве друга, как он и предлагал вначале.

Обоих мужчин, должно быть, опоил морской воздух. Как только они прибудут в Бостон и увидят других женщин, их помешательство пройдет и они образумятся. Самое же лучшее для нее, Эванджелины, исчезнуть. Она попросит свою кузину помочь ей уехать в другую колонию, возможно, даже изменит имя.

Эванджелина Клеменс перестанет существовать и сможет начать жизнь сначала. Она читала про многих людей, которые отправлялись в прежние колонии, чтобы начать там новую жизнь, похоронив свое прошлое. Хотя многие из них были преступниками, романтика этих историй пришлась ей по душе.