— Настенька, пойми! Мне за вредность положено. Ведь водка, она все стерилизует, очищает.

После, когда уже город и вокзал пробудились, они нашли место где сесть. Анастасия не заметила, как заснула, а проснулась, голова ее покоится на коленях Максима, гладит он нежно ее сбившиеся волосы, терпеливо бережет ее покой.

Вопреки ожиданиям мать дома с ней особо любезна:

— У нас два билета в центральный зал филармонии. Двоюродный племянник Анатолия (отчима) пригласил. Кстати, твой кузен, тоже выпускник консерватории, тоже скрипач, теперь ведущий солист.

— А с какой стороны он мне кузен?

— Настенька, надо слушать родителей. Тебе давно замуж пора.

— Хе, а Женя Зверев, мой «пожизненно» суженый-ряженый?!

— Не сквернословь. Вы были благословлены Богом и родителями, — она вознесла руки.

— Видимо, пропал бедняжка в холопской среде. Царствие ему небесное, — перекрестилась.

— Мог бы скрипку вернуть, там она не нужна.

— Боже мой! И в кого ты? — хлопнула мать себя по бедрам. — Вот за такие речи и мысли — все твои страдания и неурядицы.

— А ты, мама, в молодости тоже плохо говорила и мыслила?

— Тогда время было другое — переворот, война.

— Сейчас не лучше.

Мать тяжело вздохнула, промолчала. В преддверии концерта не стала портить отношение в семье. А будучи в зале до концерта и во время антракта, она пыталась показать дочери кузена. В массе исполнителей дочь не могла его найти по описанию матери, и тогда мать сдалась:

— Вон лысый с баками, в заднем ряду.

Дочь не сдержалась, прыснула смехом.

— Ой-ой, по крайней мере, на голову выше, чем этот доцент.

Кузен действительно оказался очень высоким, худым, даже тощим, уже не совсем молодым человеком, который как артист, едва заметно использовал макияж, подкрашивал седеющие баки и виски.

— Мама, да он какой-то не такой, — чуть ли не смеялась Анастасия после очного знакомства. — С какими-то манерами.

— В том-то и дело, что с аристократическими манерами, не какой-то мужлан. А как живут, а как играет! Какой галантный и обходительный! Настоящий зять! Готовый муж! А не плебей безродный!

На следующий вечер были приглашены к кузену. Вся семья музыканты, жили они действительно шикарно, в большой отдельной квартире на Тверской. Включив в свой ансамбль Анастасию, пытались играть семейным квартетом — с листа не пошло. Но они были в восторге, или делали вид. Так это касаемо лишь игры в квартете. А от сольного выступления Анастасии, когда она всерьез собралась, они были слегка удивлены. Да откуда они могли знать, что такая очаровательная девушка, просто прелесть, да еще так музыкальна.

— Это находка! Судьба! Мы так переживали за сына!

Родители кузена и мать Анастасии были довольны. Начали организованно форсировать события. Кузен, более активно, как мог стал ухаживать за Анастасией, почти что каждый день приходил к ним в гости, носил цветы, даже пригласил в ресторан, от чего она отказалась, сказав матери:

— Точь-в-точь как индюк.

Мать вскипела:

— Хочешь в девках остаться иль еще как позорить меня!?

— Что-что, а в девках не останусь, — беззлобно дерзила дочь.

И как в подтверждение в этот же вечер к ним явилась в гости соседка сверху, и не как обычно — вся напудренная, наряженная, в духах, пирог испекла, бутыль с настойкой. И сходу, без обидняков:

— Сын мой, Петя, милиционер, по Анастасии страдает. Сватать пришла, по-свойски.

— Да что это на вас, мор нашел? — неудачно выдала дочь.

А мать дипломатично:

— Понимаешь, дорогая соседушка, Петю-то я чуть ли не с детства знаю. Парень на зависть. И мне бы в радость, дочь рядом. Да открою секрет: не давеча, как сегодня, заявление на брак подали, в воскресенье венчание. На помолвку приходи, приглашаю.

Не успела соседка уйти, огорошенная дочь бросилась к матери:

— Ты пошутила, иль как?

— Какие ж тут шутки могут быть? Дело первостепенной жизненной важности.

— Знаешь что!? — взорвалась дочь. — А ты меня спросила?

— А меня родители тоже не спрашивали. Благословили, и я была счастлива.

— Ты что, мать, то какие были времена?!

— Времена все одни, сама на днях утверждала, — и видя, как дочь одевается: — Куда средь ночи? Ослушаешься — пеняй на себя, не благословлю, срамить свой род не позволю.