На пристани царила суета. Старшие Сэттерли, Ричард и даже сам губернатор пришли проводить Габриэля и Зевса, поэтому, когда Мария и Пилар стали прощаться со своими мужьями, вокруг них собралась небольшая толпа.

Обнимая жену, Габриэль думал о том, что не о такой семейной жизни он мечтал, и, помянув недобрым словом и Модифорда и короля, поклялся, что это будет его последняя экспедиция. И к черту все просьбы!

— У нас еще будет время, когда я вернусь, — сказал он, с трудом отрываясь от Марии. — И я больше никогда не покину тебя!

Мария с трудом подавила рыдания. Глядя, как ветер треплет его темные волосы, она думала, что и сердце разорвется от боли. С трудом улыбнувшись дрожащими губами, она прошептала:

— Возвращайся скорее — это все, о чем я прошу.

Возвращайся.

С тревогой взглянув в ее глаза, Габриэль сказал:

— Я не могу тебе ничего обещать… Всякое случается… Но если это будет в человеческих силах, я обязательно вернусь. И помни, где бы я ни был, что бы ни произошло, я люблю тебя! Но если со мной что-то случится, — помолчав, сказал он хрипло, — если я не вернусь, знай, что мои последние мысли были о тебе и ребенке.

Мария кивнула, и так долго сдерживаемые слезы ручьем полились по щекам. Габриэль быстро поцеловал ее и легонько подтолкнул к Ричарду, сурово сказав при этом:

— Позаботься о ней. Я надеюсь на тебя. С этими словами он развернулся и решительно направился туда, где у берега его ждала корабельная шлюпка. Зевс гордо вышагивал впереди. На краю причала Габриэль замешкался, обернулся и, нахмурившись, посмотрел на печально стоявших женщин.

— Что случилось с Пилар? — громко спросил он. Зевс вздрогнул от неожиданности, резко обернулся.., и железный кулак Габриэля со всей силы врезался ему в челюсть. Великан рухнул, как подкошенный. Глядя на разгневанную Пилар, спешащую на помощь мужу, Габриэль улыбнулся.

— Поверьте, госпожа, другого выхода у меня не было. Он упрям, как вол, и, как вол, уважает только силу.

Не зная, то ли злиться, то ли радоваться, Пилар опустилась рядом с лежащим без сознания мужем, положив его голову себе на колени.

— Думаю, вы правы, сеньор, но боюсь, что ему это не понравится, — сказала она насмешливо.

— Скорее всего нет, — пожал плечами Габриэль. — Но когда он придет в себя, я буду уже далеко в море, и он ничего не сможет сделать. — Его глаза хитро сверкнули. — И тогда он, может быть, простит меня. Ну а если нет, напомните ему о Пуэрто-Белло, о том дне, когда пал форт Сантьяго. Скажите ему, что я просто вернул долг. Он поймет.

И, бросив, прощальный взгляд на маленькую фигурку жены, стоящую рядом с Ричардом, Габриэль решительно зашагал к шлюпке.

В этот день из гавани Порт-Рояля на встречу берегового братства, которая была назначена Морганом неподалеку от берегов Эспаньолы, кроме “Черного ангела”, вышли еще два корабля. Один из них — тридцатичетырехпушечный фрегат “Оксфорд”, другой — захваченный командой фрегата французский четырнадцтипушечный корабль.

Суда достигли места назначения только к концу декабря. Всего собралось двенадцать кораблей, экипажи которых в общей сложности насчитывали около восьмисот человек. Все ждали этой встречи и готовы были плыть за великим Гарри Морганом, покорителем Пуэрто-Белло, хоть на край света.

"Оксфорд” как самый мощный и быстрый из всех был выбран флагманом, и Морган водрузил на его мачте свой адмиральский флаг.

Габриэль никому ни слова не сказал об истинных причинах, побудивших его изменить свое решение и отправиться вслед за друзьями. Пусть думают, что он, прежде чем устраивать семейное гнездышко, решил пополнить свою казну и в последний раз сходить с пиратами в набег.

Габриэль очень тосковал по Марии и с тяжелым сердцем думал о том, что впереди у них несколько месяцев разлуки. Возможно, и ребенок родится до его возвращения. Чтобы отвлечься от этих мыслей, он размышлял о предстоящей встрече братства, назначенной Морганом на второе января 1669 года. О том, куда идти, вопроса не возникало. Целью экспедиции, несомненно, была Картахена. А если уж Морган что-то решил, то он от своего не отступит, даже если французские капитаны проголосуют против, как получилось с Пуэрто-Белло. Дю Буа оказался главным возмутителем спокойствия среди французов, но он был одним из самых опытных капитанов, и с этим приходилось считаться, как и с тем, что французы без воодушевления восприняли известие о взятии корабля. Среди экипажей прокатилась волна недовольства, и присутствие “Оксфорда” действовало на них, как красная тряпка на быка. Это была рана, которую к тому же постоянно бередил дю Буа.

На военном совете, который состоялся на борту “Оксфорда” второго января 1669 года, все единогласно решили идти на Картахену. Это было смелое решение. Картахена — самый богатый город на материке — считался наиболее укрепленным из всех городов побережья, и даже Морган признавал, что взять его будет намного тяжелее, чем Пуэрто-Белло. Но добыча обещала быть такой богатой, что при одном упоминании города в глазах пиратов появлялся жадный блеск. А то, что Картахена — испанское владение, только подзадоривало разбойников. Имея мощный корабль во главе флота и значительное число людей, они считали, что город уже у них в кармане.