Решив успокоить монарха, настаивающего на изгнании пиратов с острова, местное собрание под предводительством сэра Модифорда даже составило петицию на имя короля, в которой отстаивало необходимость не только присутствия пиратов на острове, но и поощрения их деятельности. С их помощью, указывалось в документе, остров пополнит свои запасы серебра, золота, древесины, шкур, индиго и других товаров, которые привлекут торговцев из Вест-Индии на Ямайку. Увеличится торговля живым товаром. И все это будет способствовать появлению на острове новых и новых поселенцев. При этом, говорилось в послании, пираты несут еще и сторожевую службу, охраняя остров от набегов испанцев, которые требуют возвращения Ямайки испанской короне. Кроме того, чем больше добычи будут привозить пираты, тем больше будет пополняться казна как самого короля, так и его брата, герцога Йоркского.

Несмотря на то что в Лондоне много шумели и возмущались по поводу присутствия пиратов в королевских владениях, в действительности никто ничего не предпринимал, чтобы хоть как-то изменить ситуацию. Именно поэтому Гарри Моргану всегда оказывался самый теплый прием в доме сэра Томаса Модифорда, а морской разбойник по прозвищу Черный ангел мог себе позволить вальяжно развалиться в кресле в присутствии самого губернатора.

Но не только причастность к береговому братству позволяла Габриэлю быть частым гостем в доме губернатора, немаловажную роль здесь играло и его давнее знакомство с королем и то, что его владения очень быстро превращались в образцовое хозяйство, а сам он числился среди первых плантаторов острова. Он был одновременно представителем двух лагерей, правящих островом, и Модифорда очень устраивало такое сочетание.

Сообщение о том, что Габриэль покидает береговое братство, немного расстроило губернатора. Правда, Ланкастер принадлежал к тому типу людей, которых губернатор всегда старался привлечь на остров, — знатного происхождения, образованных, стремящихся укротить дикие джунгли и превратить их в плодородные земли. Пиратов на острове было более чем достаточно, и Модифорд это прекрасно понимал, а вот таких землевладельцев, как Ланкастер, здесь насчитывались единицы. И как ни печально было губернатору терять надежного человека среди берегового братства, он был рад приобрести в лице Ланкастера еще одного добропорядочного плантатора.

Но, как полагал Модифорд, в будущей мирной жизни Ланкастера могло быть одно небольшое неудобство.

— Мне кажется, тебе придется столкнуться с неприятностями из-за этой девочки, — произнес он задумчиво.

— Почему? — спросил Габриэль настороженно.

Модифорд кряхтел, устраивая поудобнее в кресле свое тучное тело.

— Во-первых, потому что она испанка, а во-вторых, ее брат обладает некоторой властью при испанском дворе. Если бы она была безродной девчонкой, не о чем было бы беспокоиться. Но ее происхождение будут вспоминать при каждой новой стычке с испанцами…

Габриэлю не надо было объяснять, о чем идет речь.

Англия и Испания вот уже на протяжении почти ста лет с небольшими перерывами пребывали в состоянии войны, и отношения двух стран зависели от того, какие ветры дули при английском или испанском дворе. Никто не знал, чего ждать завтра — возобладает мир или военные действия, объявленные или необъявленные, начнутся опять. Положение в Карибском бассейне было и того сложнее — новости об изменениях в политическом курсе стран доходили сюда с опозданием в несколько месяцев, поэтому губернатор, одобряя пиратские вылазки против испанцев, никогда не мог быть уверен, действует ли он в русле последних политических веяний при дворе или вопреки им.

Габриэлю было все равно, какие политические страсти бушуют по другую сторону океана, и он никак не мог понять, почему происхождение Марии Дельгато должно волновать окружающих. Он сам был в плену, и никто не интересовался там его происхождением, к тому же он по праву мог назвать короля своим другом.

— Кто она и откуда, не имеет значения, — сказал он хмуро. — Она — часть моей добычи, и даже сам король не вправе требовать, чтобы я отпустил ее. Она моя пленница!

— Хорошо, хорошо, мой друг, — торопливо заговорил Модифорд, — я просто имел в виду, что вполне можно договориться о ее выкупе. Это было бы совсем не так плохо.

— Вы не забыли, о ком идет речь? — резко спросил Габриэль.

— Нет, конечно, — ответил Модифорд. — Просто отношения между Англией и Испанией настолько нестабильны, что мне бы не хотелось нарушить это шаткое равновесие каким-нибудь неосторожным поступком с нашей стороны. — Он внимательно посмотрел на высокого загорелого капитана “Черного ангела”, сидящего напротив него. По рассказам Гарри Моргана он знал о необъяснимом и странном поведении обычно сдержанного Ланкастера в таверне Пуэрто-Белло, а теперешний разговор окончательно убедил Модифорда в явном нежелании Габриэля освободить Марию Дельгато. Губернатор задумался.

— Мне кажется, если обстоятельства изменятся в худшую сторону, вы можете жениться на ней. В конце концов никто не может требовать разлуки мужа с женой, — сказал Модифорд после небольшой паузы.

Габриэль подскочил, как ужаленный, зеленые глаза засверкали гневом.

— Вы сошли с ума! Жениться на Марии Дельгато? Да я скорее проведу остаток своих дней в яме с ядовитыми тварями! — Он резко встал и, низко поклонившись губернатору, добавил:

— Благодарю вас, сэр. Визит был очень поучительным. В следующий раз, когда я буду в Порт-Рояле, непременно навещу вас. А пока, если я вам понадоблюсь, вы всегда сможете найти меня в моем поместье “Королевский подарок”.