От этого заявления Корнелиусу стало ещё хуже, потому что он не знал более надёжного человека, чем Фрэнк Винсент.

— Я, пожалуй, пойду, но вечером загляну и, если что, приведу всё в порядок. Не могли бы вы, сэр…

— Не мог бы что? — не понял Корнелиус.

— Дать мне рекомендации? Я хочу сказать… понимаете, в моём возрасте не так просто найти работу.

— Я дам вам такую рекомендацию, что вас с радостью возьмут куда угодно, хоть в Букингемский дворец, — ответил Корнелиус.

Он сел за стол и в красках описал верную службу Паулины Крофт на протяжении двух десятилетий. Он перечитал рекомендательное письмо и протянул ей.

— Спасибо, Паулина, — поднялся он, — за всё, что вы сделали для Дэниела, Милли и, больше всего, для меня.

— К вашим услугам, сэр, — ответила Паулина.

Когда дверь за ней закрылась, Корнелиус засомневался, правду ли говорят, что кровь не вода.

Он снова сел за стол и решил кратко описать события этого утра. Закончив, он пошёл на кухню, чтобы приготовить себе обед, и обнаружил, что Паулина оставила для него салат.

После обеда Корнелиус отправился в город на автобусе — это было для него в новинку. Он долго искал автобусную остановку, а потом оказалось, что у кондуктора нет сдачи с двадцати фунтов. Он вышел в центре города и первым делом нанёс визит местному агенту по недвижимости, который не выразил особого удивления при виде Корнелиуса. Корнелиус с удовольствием отметил про себя, как быстро распространились слухи о его финансовом крахе.

— Утром я пришлю кого-нибудь в «Уиллоус», мистер Баррингтон, — сказал молодой человек, поднимаясь из-за стола. — Нам нужно всё обмерить и сделать фотографии. Вы позволите поставить табличку в саду?

— Да, пожалуйста, — без колебаний разрешил Корнелиус и едва сдержался, чтобы не добавить: «чем больше, тем лучше».

Выйдя от агента по недвижимости, Корнелиус прогулялся по улице и зашел в фирму по перевозке мебели. Он объяснил теперь уже другому молодому человеку, что ему нужно вывезти всё из дома.

— Куда вы хотите перевезти ваши вещи, сэр?

— В хранилище аукциона Боггс на Хай-стрит, — сообщил Корнелиус.

— Никаких проблем, сэр, — заверил его клерк и взял блокнот со стола. Когда Корнелиус заполнил все формы в трёх экземплярах, клерк сказал: — Подпишите здесь, сэр, — ткнув пальцем в нижнюю часть бланка. Потом, заметно волнуясь, добавил: — Мы берём задаток в размере ста фунтов.

— Разумеется, — кивнул Корнелиус и достал чековую книжку.

— Простите, сэр, но вам придётся заплатить наличными, — доверительно сообщил молодой человек.

Корнелиус улыбнулся. За тридцать лет ещё никто не отказывался принять у него чек.

— Я зайду завтра, — сказал он.

По дороге на автобусную остановку Корнелиус заглянул в окно скобяной лавки брата и заметил, что персонал не перегружен работой. Вернувшись в «Уиллоус», он прошёл в свой кабинет и сделал ещё несколько записей о том, что произошло днём.

Вечером, поднимаясь по лестнице в спальню, он вдруг подумал, что впервые за многие годы ему никто не позвонил и не поинтересовался, как он себя чувствует. Этой ночью он спал крепко как никогда.

На следующее утро Корнелиус сошёл вниз и, взяв почту с крыльца, отправился на кухню. На завтрак он съел кукурузные хлопья, потом просмотрел письма. Кто-то ему однажды сказал: как только по округе распространится весть о твоём возможном банкротстве, из почтового ящика начнут в огромном количестве сыпаться коричневые конверты — это владельцы магазинов и мелкие предприниматели постараются опередить кредиторов с преимущественными правами.

В утренней почте не было ни одного коричневого конверта, потому что Корнелиус оплатил все счета, прежде чем пуститься в своё увлекательное путешествие.

Помимо рекламных проспектов и предложений он обнаружил всего один белый конверт с лондонской почтовой маркой. Это оказалось письмо от его племянника Тимоти, который писал, что с сожалением узнал о проблемах дяди, и хотя он теперь редко бывает в Чадли, но постарается в выходные приехать в Шропшир и навестить его.

Письмо было кратким, но Корнелиус про себя отметил, что из всех членов семьи один только Тимоти проявил сочувствие к его неприятностям.

Услышав звонок в дверь, он положил письмо на кухонный стол и вышел в холл. За дверью стояла Элизабет, жена брата. Он взглянул на её белое, покрытое морщинами, бескровное лицо и решил, что прошлой ночью она почти не спала.

Не успев перешагнуть через порог, Элизабет обошла все комнаты, как будто проверяла, всё ли на месте, словно не могла до конца поверить словам в письме поверенного.

Все её томительные сомнения, вероятно, были развеяны, когда через несколько минут на пороге возник местный агент по недвижимости с рулеткой в руках и фотографом за спиной.