Королева вздохнула:

— Вступив в замок, я ощутила опасность, но когда я попросила видения, мне было отказано в нем.

Дисак благосклонно покачал головой. Старик всегда казался любезным, не зависимо от того, делал ли он одолжение или отказывал.

— Простите, моя королева. Я думал, что вы как провидица знаете, никаких видений, находясь здесь, вы не увидите. Не привидится вам и Замок, после того как вы оставите его.

— Но разве это возможно? — На щеках королевы выступили красные пятна.

— Мы, элловены, окружили Замок так называемой невидимостью. И укрепление этой невидимости является такой же частью нашего образования, как постановка печатей на воротах или уход за кольцами в нашем священном лесу.

— А что представляет собой невидимость?

— Защитное поле от вторжений извне. — Дисак улыбнулся с отеческой благосклонностью.

Обыкновенно это выражение на его лице приводило Эстер в бешенство, но сейчас она только обрадовалась этому.

— Простая невидимость действует на всех провидцев, — продолжил он пояснения, — заставляя каждого видеть Замок менее могущественным, чем он есть на самом деле.

Дисак сложил вместе два указательных пальца своим любимым жестом; Эстер не без удовлетворения наблюдала за тем, как он поучает королеву.

— Невидимость можно усугубить, моя королева. Когда войска Архельда вторглись в Белландру, нас предупредила об этом Великая провидица Мария. И мы удвоили невидимость, которая полностью укрыла нас от армии Архельда. Солдаты искали нас почти десять лет, мечтая поставить целительство на службу жестокости. Ими командовал твой отец Кариид и его тогдашний наследник Веспуто. Однако они так и не нашли нас. Глядя на замок, они видели перед собой только древние руины.

— И вы потеряли целое поколение целителей, — ровным голосом произнесла королева. — Возможно, вы зашли слишком далеко.

— Мы защищали Замок, — ответил Дисак. — Иначе бы наши обычаи не уцелели.

— Значит, вы постоянно поддерживаете невидимость? Это делаете вы, элловены?

— Да, моя королева. Но теперь осталась только простая невидимость. Сквозь нее нельзя проникнуть.

— Понимаю. — Лицо королевы раскраснелось, однако говорила она кротко. — А вы не поднимете эту невидимость, чтобы я смогла увидеть природу угрожающей вам беды?

— Конечно, нет! — вступила в разговор Эстер. Хранить обычаи Замка — дело драденов. И как главная драдена Эстер обладала в этом вопросе полнотой власти. — Наши законы запрещают делать это, моя королева, вне зависимости от ситуации.

Элловена Ренайя шевельнулась в своем кресле.

— Но может быть, на этот раз, — попросила она, — вреда не будет. Возможно, королева сумеет посоветовать нам…

— Нет. — Эстер хмуро поглядела в сторону Ренайи. — Решать это положено драденам, элловена.

Она посмотрела на королеву.

— Замок целителей повинуется собственным древним законам. Мы не склоняемся перед чьей-либо властью. В том числе короля и, уж конечно, самозваной королевы, претендующей на сан Великой провидицы. Мы существуем здесь дольше, чем королевская династия Белландры.

— Надеюсь, — ответила королева, — что вы отказываетесь слушать меня не потому, что считаете меня ответственной за действия, которые предпринял мой отец в то время, когда мне было девять лет? Полагаю, что память о них не помешает вам получить от меня своевременное предупреждение.

— Увы, нет, — возразила Эстер. — Закон вполне очевидно запрещает нам это.

Королева Торина поднялась на ноги.

— Вне сомнения, вашу позицию подкрепляет древний закон. Однако что, если я могла бы сообщить вам нечто важное — для сегодняшнего дня?

— Закон говорит четко, — возразила Эстер, также вставая. — И он был установлен до вашего рождения, моя королева.

— Но что, если сведения эти окажутся важными для ныне живущих и еще не рожденных? К сожалению, я не могу понять, что именно смущает меня, но вижу, что дело серьезное.

— В таком случае о нем знали бы целители, — ответила Эстер.

Королева посмотрела на Эстер, на Ренайю, потом на Дисака.

— Разве вы не слышали, драдена Эстер, что отсутствие гибкости ума способно привести к несравненно худшим последствиям, чем соблюдение того непреложного правила, которое защищает этот ум?

— Нет, мадам. А кому принадлежит эта мысль?

— Вашей королеве. — Торина взяла свою шаль и, коротко попрощавшись, быстрым шагом вышла из комнаты.

Ренайя вскочила с кресла, словно собираясь последовать за королевой. Эстер преградила дорогу хрупкой женщине.