Однако Орло не стал оглядываться на них, что показалось Ясперу странным. Орло назвал Девина по имени; он знает этого ребенка. И он заметил, что на лице Девина нет меток… Сумеет ли Орло не проговориться об этом?

— Куда мы идем? — воскликнул Девин, цепляясь за руку Яспера.

Пригнувшись, тот проговорил в ухо мальчика:

— Мы пойдем за этими людьми, чтобы увидеть, куда они поведут Маэву.

Не выпуская из одной руки поводьев Фортуны, держа в другой ладошку Девина, Яспер следовал за похитителями Маэвы. Орло ехал, повесив голову, тело его осело, он ни разу не попытался отыскать взглядом Девина. Весьма странно.

Большой отряд портовых рабочих, шедших от одного из причалов, преградил Ясперу путь. Все они несли на головах тяжелые ящики, глядели только перед собой, и пройти между ними не было никакой возможности. И когда Яспер сумел продолжить путь, оказалось, что он потерял Маэву. Он вновь сел на спину Фортуны, посадил за собой Девина и проехал до самого конца причалов, разыскивая взглядом золотую головку Маэвы.

За причалами начался песчаный берег. Яспер не стал останавливаться. Он обдумывал, как можно устроиться жить в Мантеди, старался представить себе, сумеет ли забыть Маэву. Сейчас он располагал кобылой и некоторым количеством бесает, что в сумме составляло много больше, чем бывало у него когда-либо.

Нет, он тряхнул головой. С тем же успехом можно просить тот песок, что сейчас под ногами кобылы, вновь превратиться в скалу. «Я не сумею забыть ее». Он представил себе Маэву, украшенную цветами, касающуюся щекой цветка и улыбающуюся. Он стиснул зубы, чтобы не застонать. Попав в лапы лорда Морлена, она никогда уже не будет улыбаться так, как прежде. Ее превратят в рабыню или хуже того… она уже рассказывала ему, что случилось, когда Морлен посмотрел в ее глаза.

Яспер пожалел, что не столкнул Орло с причала. Скоро им начали попадаться лагеря, в которых жили свободные люди низкого рождения. Некоторые из них уже спали, другие еще бодрствовали возле мерцающих костерков. Однако спали там или бодрствовали, у каждого стана дежурил свой сторож. Яспер подъехал к небольшому костру, возле которого в одиночестве сидел седобородый мужчина. Он спешился и спустил с седла Девина.

— Добрый вечер, — проговорил он негромко.

— Доброй ночи, — ответил ему мужчина. Копоть въелась в морщины на его лице.

Яспер указал на себя и мальчика и представился:

— Яспер и Девин.

— Карл, — ответил седобородый, внимательно вглядываясь в его лицо. — Какой здоровый у тебя цвет лица. Наверно, ваххса не употребляешь?

— Ваххса? — недоуменно переспросил Яспер.

— Откуда ты? — поинтересовался Карл.

— Из Сливоны. Только что пришли.

Карл скорбно качнул головой.

— Повсюду жить лучше, чем здесь. Но каждый день такие, как ты, являются в Мантеди, оттого что захотелось нашего богатства. Богатства! — Он плюнул на песок. — И тут вдруг оказывается, что отсюда уже не уйти.

— Как это — не уйти?

— Из Мантеди может уехать только покойник или крестьянин.

— Крестьянин?

— Вот что, молодой человек. Ты явился в город со всем прочим отребьем, так ведь? А ты не заметил, что на лбах тех, кто выходил из города, выжжено клеймо в виде снопа?

Яспер заметил это. Унылые люди с клеймом на лбу вели за собой коней и опустевшие повозки, уставясь глазами в землю.

— Они поставляют в город зерно и другие припасы, и за это им предоставлено право носить клеймо. Свободным-то людям! Клеймо на лоб! — Карл вновь сплюнул.

— И они принимают клеймо, невзирая на то что считаются свободными? — Нутро Яспера перевернуло.

Карл кивнул:

— Каждую ночь на стенах города убивают свободных людей, пытающихся выбраться из этого проклятого города. — Он показал в сторону моря. — И еще больше свободных тонет, пытаясь бежать по воде. — Он подложил в костер обломок плавника. — Но те, кто пьет ваххс, даже не пробуют бежать.

— Так что же такое ваххс? — повторил Яспер.

— Ваххс? Самая адская штуковина из всех, что готовят на этой земле. Она лишает ума всякого, кто пьет его, будь то мужчина или женщина. Если тебе предложат оранжевое питье, и сам в рот не бери, и мальчишке не давай.

Что еще за новое проклятье? Напиток, лишающий человека души? Яспер глубоко вздохнул.

— Любимая отрава Морлена, — проговорил негромко Карл. — Ваххс. Который в оранжевых бутылках. Морленова работа. Те, кто пьет ваххс, перестают думать обо всем — кроме интересов лорда Морлена. — Он пристукнул костистым кулаком об открытую ладонь другой руки. — А некоторые все пьют и пьют его — покуда у них сердце не останавливается.

Ежась, Яспер запустил руку в карман.

— У тебя найдется лишний хлеб или вода? Могу заплатить за них бесаету.

Карл кивнул, принимая монету. Он дал Ясперу буханку хлеба и головку сыра. Яспер передал и то и другое Девину.

— А как насчет воды?

Карл поднялся. Порывшись в песке, он извлек из него кожаную бутыль и подал ее Ясперу, который немедленно сделал долгий глоток. Вода, пусть и немного затхлая, промочила сухую глотку. Отломив по куску хлеба, он разделил его между собой и Девином. Остальное Яспер убрал. Еда еще понадобится им.