Когда Яспер Терновая Ветвь вывел свою колымагу на ночной маршрут старого Тома, первый его пассажир оказался человеком благородным, и к тому же изрядно нагрузившимся вином — ему нужно было попасть в один из богатых кварталов. Яспер проводил пьянчугу взглядом до самой двери и только потом отъехал.

Уличные фонари осветили женскую фигуру. Охваченный любопытством, Яспер ехал неторопливо, гадая, что за причина могла после полуночи выгнать из дома знатную даму.

Когда Яспер поравнялся с ней, она окликнула его. Яспер остановился. Оказалось, женщина была не одна: на руках ее спал мальчик. Освещенное фонарем повозки, лицо ее оказалось юным и гладким. Лицо мальчика прикрывали повязки. Порезы свежие, однако она держит его с нежностью. Богатая. Никогда нельзя понять, что у них на уме.

Едва слышным голосом, со всеми интонациями высокородной особы, она приказала Ясперу отвезти ее к владению лорда Эринга, добавив при этом, что покажет, где ей нужно сойти. Ехать надо было далеко. А это означало, что других клиентов этой ночью у него не будет, так он и сказал.

— Я заплачу. — Голос ее был столь же приятен, как и ее облик.

Ясперу захотелось, чтобы она сказала что-нибудь еще, но девушка молчала, дожидаясь ответа.

Озадаченный Яспер посмотрел на нее внимательнее. Ему приходилось видеть много разных нарядов, но только не такое платье, какое было на ней, — словно сшитое из множества обрезков наилучшего синего шелка. Платок на ее плечах выглядел поношенным. Вне сомнения, если он донесет на нее, то добьется благосклонности кого-нибудь из лордов.

Однако Яспер не нуждался в их благосклонности. Он доволен уже тем, что в свои восемнадцать лет умудрился не попасть в рабы. С тех пор как он осиротел в двенадцать, никто из лордов так и не захотел взять его к себе. А это стоило особого умения — изобразить отсутствие всякого ума. Приятно было осознавать эту свою свободу. Даже если он и располагает какой-либо интересной для лордов информацией, от него им этого никогда не узнать.

— Садись, — сказал он. И с удивлением заметил, что под длинной и пышной юбкой мелькнули босые ноги. Ноги, не привыкшие к туфлям.

Девин проснулся от боли. Голова его покоилась на коленях красивой дамы — ею была Маэва, но одетая в нарядное платье и с высокой прической.

— Ты не спишь? — шепотом спросила она.

Девин медленно сел, ощупывая повязку на лице, и только тут услышал грохот колес. Значит, они в повозке?

— Куда мы едем? — шепнул он в ответ.

— Мы бежали.

— От этого плохого лорда?

— Да. Он купил нас. Поэтому нам пришлось убежать.

Девин кивнул. Бежать было необходимо — их купил очень плохой человек.

— А откуда у тебя золото? — спросил он. Он знал: чтобы нанять повозку и купить хорошую одежду, нужно иметь золото.

— Человек этот собрался украсть наши жизни. Поэтому я отобрала у него золото.

— Как тебе удалось? — Девин с благоговением посмотрел на Маэву. — Он такой сильный.

Мальчик не забыл, что рука скверного лорда отшвырнула его как перышко.

— Просто повезло, Девин.

— Лицо болит.

— Мне очень жаль. — Казалось, что Маэва старается не расплакаться, и Девин решил более не упоминать о своей боли. Он осторожно прислонился к ее плечу — так, чтобы раненая щека не давала о себе знать.

— Не засыпай, — сказала она. — И следи за тем, чтобы и я не уснула.

Когда повозка подъехала к владению лорда Эринга, Яспер потянулся и выставил ноги вперед. Девушка надеялась добраться до места еще до рассвета. Но было слишком далеко, и Яспер не смог выполнить ее просьбу.

Солнце уже встало. На дороге появились другие повозки и одиночные всадники. Как его и просили, Яспер проехал мимо имения Эринга. Высунув голову из окошка, девушка показала в сторону узкой и заросшей дороги. Когда повозка поравнялась с замшелой скалой, напомнившей Ясперу огромную кошку, она приказала остановиться. Яспер соскочил с козел, чтобы помочь сойти пассажирам.

Девушка стояла перед ним в пыли, держа за руку своего раба, словно была ему сестрой; разница меж ними только в цвете волос и в тех свежих шрамах на лице мальчика, которые теперь прикрывали повязки. Усталые глаза ее излучали необычайный оттенок, напомнивший Ясперу темно-синие стеклянные флаконы, в которых продают на рынке духи, золотистая кожа и золотые волосы только подчеркивали этот цвет. Красавица, подумал он, редкая красавица.

— И ты хочешь, чтобы я оставил тебя здесь? — Он указал на пыль, сорные травы и молодые деревья возле дороги.