— Что же нам делать? — спросил он.

— Вы должны найти проход и отремонтировать поврежденные части.

Вы должны путешествовать в свое расположение, так как вы не можете использовать отрывки больше.

— Как мы будем знать, где их искать?

— Я знаю, что разрыв состоялся во времена Римской империи, во время царствования Калигулы. Вам придется отправиться в Рим и попытаться найти древний путь, который привел к созданию первых Врат Ада. Это лучшее, что я могу пока сделать.

— Разве мы вызвали это? — спросил Малкольм. — Когда мы вернулись туда? Это все наша вина?

— Нет, мой мальчик, — сказал Артур. — Не вини себя. Это работа падших. Блисс часть этого. Я уверен, что она здесь. Она должна быть здесь с вами.

Лоусон не согласился.

— Если она действительно одна из нас, то мы должны быть ее приоритетом, — сказала Арамина. — Почему она работает на вампиров? Она больше не одна из них.

Подобно тому, как Лоусону не хотелось признавать это, в словах Арамины был смысл. Блисс был частью стаи, и стая нуждалась в ней. Он нуждался в ней. Он рассказал ей так много прежде, чем уехал, но, возможно, он должен попробовать еще раз.

Блисс ответила сразу же, как только он набрал ее номер телефона.

— Ты не в полете еще?

Он не принес извинений за уход, но Блисс и не ожидала этого. Они были парой друг друга.

— Я в аэропорту, — сказала она. — В чем дело? Вы нашли Артура?

Он в порядке?

— Мы нашли, и он сказал… — рассказал он, и кратко объяснил, что они узнали.

Его голос упал, так что никто не мог его слышать.

— Слушай, я знаю, что ты беспокоишься о своих друзьях, и я сдержу свое обещание. Но дело в том, что Артур думает, что случившееся с проходами влияет на твоих друзей.

— Правда?

— Да.

Затем его голос упал даже еще ниже.

— Я сожалею, что оставил тебя так. Я не хотел.

— Мне тоже жаль, — прошептала она.

— Так что давай жалеть вместе.

Блисс улыбнулась в трубку.

— Хорошо, я как раз собиралась сесть на самолет в Лондон, но вместо этого я могу вернуться в Огайо.

— Нет, нет, — сказал Лоусон. — Встретимся в Риме.

Мими

Мими завершила долгое путешествие назад в подземный мир задолго до Джека. Она не была уверена, что думать о его задержке. Он с трудом терпит неудачу в своих поисках, или неудачи просто невозможно не быть?

Трудность бытия Аббадона и Азраил в том, что им легче сделать что — то хорошо, чем сделать это плохо. Это было все, что она могла сделать, чтобы заставить Кингсли преуспеть в победе за Кубок, хотя, конечно, он всегда был хорош в краже ее вещей. Как ее одежды, или ее сердца.

Она пыталась забыть взгляд, который он послал ей, прежде чем она исчезла, комбинации ударов и неудовольствия. Он был уверен, что она попадет ему в руки, совершенно самодовольный. И в то же время, хотя Кингсли верил в ее любвь, она не могла не чувствовать себя немного раздраженной. А теперь, особенно, когда она знала, как он тратит свое время, когда она работает так усердно на разрыв ее связей, чтобы они могли быть вместе.

Этот ублюдок ожидал ее, чтобы поцеловать.

А почему бы и нет?

Потому что тогда все будет потеряно. Люцифер узнал бы сразу, и все были бы уязвимы. Не только она и Джек, но также Кингсли и Шайлер. Если их предательство будет обнаружено, она принесет смерть двум из них, а также тем, кого они любят больше всего.

Где ты находишься? Послала она Джеку. Но не было никакого ответа.

Она с нетерпением ждала его возвращения, шагая вдоль номера своей квартиры. Темный Принц был в курсе ее провала, но до сих пор не просил ее приехать к нему, чтобы ответить за провал в Росслинской капелле. Недели чувствовались как месяцы, а месяцы — как годы; она вздрагивала от каждого стука в дверь, опасаясь, что кто — то понял, что она бросила борьбу с Кингсли. То, что она была предателем. Это не могло продолжаться вечно, это свело бы ее с ума.

Она пыталась отвлечь себя, вспоминая свой последний раз в преисподней, когда она с нетерпением ждала в своей комнате, когда вернулась от Кингсли. Она предавались массажу и маскам для лица, лечению волос, славным блюдам с винными фантазиями, но это не помогало сейчас.

Она была слишком суетлива, чтобы сидеть на месте, слишком нервничала, чтобы есть. Поздняя ночь в клубе помогла освободить часть напряжения, но она не могла танцевать вечно.

Наконец, поздно ночью, вернулся Джек, уставший от своей поездки.

Она могла бы сказать по выражению его лица, что он не смог, не преуспел.

Не достал чашу.

— Что случилось? — спросила она. — Ты в порядке?

— Мы были так близки, — сказал он. — Я нашел чашу, я был создан для этой фантастической битвы с монахами за нее. Это почти удалось, когда ты позвала меня.

Так что это была ее ошибка. Она настаивала, чтоб Джек помог ей избавиться от Данела, и при этом она саботировали его усилия.

— Мне очень жаль, — сказала она, это был один из тех редких случаев, когда она готова была признать это.