— Прекрасно. Я не пробовал лесной земляники с тех пор, как обедал в Фонтенбло. Во всяком случае, говорят, что британская армия сражается так, как ее кормят, поэтому я на один день записываюсь в ее ряды. А для пущей храбрости я открою бутылку мозельского — если вы изволите передать мне штопор, что лежит около вас.

Они наслаждались трапезой и погодой точно так же, как любая другая парочка, но, когда с едой было покончено, Рэкс почувствовал, что теперь, когда карты выложены на стол, необходимо попытаться выяснить хоть что-то, не дожидаясь герцога. Он достал последний пакет и, протягивая его Танит, полуиронично спросил:

— Скажите, заканчивают ли ведьмы ленч шоколадом? Мне хотелось бы узнать об этом из первых рук.

Ее лицо посерело.

— О, стоило ли напоминать мне, — простонала она.

— Простите меня, — Рэкс отложил шоколад и наклонился к ней, — но нам не уйти от разговора о вещах, из-за которых мы оба оказались здесь. Внешне вы совсем не похожи на колдунью, однако вы, по-видимому, обладаете такими же способностями, как и какая-нибудь старуха, от наговора которой у соседки сворачиваются сливки. Как иначе вы смогли бы узнать, что сегодня утром я пришел к вам в отель?

Она откинула назад свои светлые волосы и пренебрежительно посмотрела на него.

— Это всего лишь детская забава, своего рода ежедневная гимнастика, подготавливающая меня к использованию более мощных сил, — сказала она.

— Добра? — лаконично спросил он.

— Необходимо пройти много ступеней, прежде чем становится возможным определить, какой путь — левый или правый — следует выбрать.

— Догадываюсь. Но как насчет того безобразного обряда, в котором вы намерены принять участие сегодня ночью?

— Если я покорюсь испытанию, я сумею преодолеть Пропасть, — при этих словах ее глаза заблестели, как у фанатика, а в голосе появились взвизгивающие нотки.

— У вас нет ни малейшего понятия о том, что они намерены сделать с вами, — настаивал он.

— Есть, но вы сами ничего не знаете об этом, поэтому считаете меня либо совершенно бесстыдной, либо безумной. Вы привыкли иметь дело с американскими и английскими девицами, которые не думают ни о чем другом, кроме как выйти за вас замуж — тем более, что у вас, очевидно, есть деньги — но все это меня не интересует. Я хочу власти — настоящей власти над жизнями и судьбами людей, и мне известен лишь один способ приобрести ее: полностью отказаться от себя. Не думаю, чтобы вы поняли меня, но именно поэтому сегодня я намерена отправиться туда, куда собралась.

Секунду он удивленно разглядывал ее, в глубине души считая, что она все же недостаточно осведомлена о происходящих на шабашах оргиях. Затем он спросил:

— Как давно вы занимаетесь этим?

— Еще ребенком у меня проявились психические способности, — медленно произнесла она. — Моя мать поощряла меня развивать их. Когда она умерла, я уехала в Будапешт и стала членом группы спиритистов. Я любила мать и не хотела терять с ней связь.

— Но уверены ли вы, что это была именно она? — скептически спросил он, вдруг вспомнив, что писали газеты о таких сеансах.

— В то время я часто испытывала сомнения, но сейчас от них не осталось и следа.

— И она — ваша мать — до сих пор ваш советчик?

Танит покачала головой.

— Нет, она удалилась, и я не пыталась удерживать ее, но появились другие, и теперь мое знание о потустороннем мире возрастает с каждым днем.

— Как странно, что молодая девушка, вроде вас, посвящает свою жизнь подобным вещам. Вам следует танцевать, играть в гольф, развлекаться — и с вашей красотой нетрудно было бы найти себе подходящего супруга.

Она несколько пренебрежительно пожала плечами.

— Такая жизнь скучна и тривиальна; через год я устала бы от нее. Мало кто из женщин способен взбираться на скалы или охотиться на диких зверей, но все могут заниматься куда более увлекательным делом — исследовать неизвестный нам иной мир.

Ее голос опять изменился, а непроницаемые глаза, придававшие ей сходство с серьезными странными красавицами итальянского Ренессанса, вновь фанатично засверкали.

— Религии и морали изобретены людьми, они преходящи и не универсальны. То, что станет скандалом в Лондоне, может оказаться предметом гордости в Гонконге, а современный архиепископ Парижский будет шокирован, если ему намекнуть, что он чем-то похож на средневекового кардинала, хотя оба занимают одну кафедру. Во все времена не изменялось лишь тайное учение о приобретении власти. Ничто иное не имеет ценности в мире, и, чтобы добиться здесь успеха, требуется отбросить всякую щепетильность — что я и собираюсь сделать сегодня ночью.

— Но неужели — неужели вы не боитесь? — недоумевающе спросил Рэкс.

— Нет. Если я буду следовать выбранным путем, со мной не случится ничего плохого.

— Однако это путь зла, — настаивал он, удивляясь произошедшей в ней перемене. Теперь перед ним была, казалось, совершенно другая женщина и, когда она цинично улыбнулась в ответ, Рэкс подумал, что она похожа на человека, повторяющего заученную цитату на иностранном языке и следящего за правильностью ударений, но не понимающего ее истинного смысла.