Тут явился второй ученик, перед нами миску с крыжовником поставил. Тоже рожа под маской, тряпками замотанный, а штаны с рубахой — из самой лучшей кожи. Но не видно же, прежний ученик или новый.

— Наслышан, красавчики, наслышан, как вы с дьяконом повздорили. Хоть не зря? Добыли, что надо?

— Добыли, — рыжий за пазуху полез.

— Мне ни к чему, можете не показывать.

Снова отшельник меня удивил. То вроде карту требовал, а то — и смотреть не хочет. Чич словно услыхал, что я думаю.

— Я не инженер. Сами разберетесь, когда спустимся…

— А ты с нами пойдешь? — растопырил глазья рыжий. — Тебе туда зачем?

— Ты не дрыгайся, красавчик, любопытный ты больно, — отшельник заржал над рыжим. — Ты сперва расскажи, чего вы на Садовом рубеже забыли. Если охота быстро помереть, так можно и тут устроить. — Чич покосился на меня. — Вон дружок твой, он знает…

Ясное дело, это Чич про драчку мою с двумя кио припомнил. Выходит, притворялся, что меня прежде не узнал. Узнал он меня сразу, но вида не подал.

— Не, ты сперва про мусорную фабрику скажи, — уперся Голова. Молодец все же Голова, хренушки его с мысли собьешь, ежели упрется, ага. — Неужто правда под землей пожар не стихает? И про Насосную станцию скажи, факты это или аллюзии?

— Про мусор? Ладненько, — не стал спорить отшельник. — Про мусор легко. Есть такая байка, а может, и быль. До войны в Москве столько дряни выкидывали, что вокруг стало все гнить. Стали тогда строить такие вот комбинаты, как у нас на Пепле. Нашлись тогда умные химики, умели мусор в полезные вещи превращать. Обратно в стены для домов прессовать, или на топливо, или еще на что годное. Но превратить не успели, война началась. Загорелось все, стало пеплом. Но это ж тебе не костер погасить, там такая глубина, что огонь надолго внизу поселился.

Когда стихла битва, из бункеров живые вылезать стали, маркитанты первыми, за ними — прочие. Хомо думали — снова им вся Москва достанется, ан нетушки! Пока они по бункерам сухари жевали, наружи новые москвичи расплодились, и не только людишки. Там, где мусорная фабрика стояла, пепел теперь лежит. Толстый пепел, копай — не докопаешься. Толстый пепел и теплый, зимой снег на пепле не держится. К теплу всякая живность потянулась, звери лесные, чужаки пришлые, муты страшные. Ладненько. Все бы ничего, только ведь и Поля смерти к теплу потянулись. А может, их к живому мясу тянет, кто же знает?.. Или вы верите, красавчики, что парой тощих коровенок от Полей смерти откупились?

Я вдруг понял, что сидю с открытым ртом, про крыжовник позабыл, слушаю отшельника как малец.

— От Пепла большая польза, — зло хихикнул Чич. — Полям смерти на Пепле вкуснее, а на Пасеку они вовсе не заползают. Пепел на себя всю дрянь тянет. Так что, молитесь своему Спасителю, чтобы дальше тлело под землей…

— А как же Насосная станция? — Рыжий аж подпрыгивал, так его распирало.

— А что станция? Станция под мусором, — опять захихикал Чич. — Осмы там давно окопались. Тепло и мухи не кусают. Это на верхних этажах. А внизу… я и сам не знаю, кто там. Нужна карта, чтобы дорогу не спутать.

После того что наговорил Чич, я маленько растерялся, что ли. Всю жизнь думал про Пепел худо, а теперь вроде как радоваться надо, что рядом живем.

— Так ты точно не знаешь, где лежит нефтяная труба? Та, что с Факела под рекой в центр ведет?

— Я вам, красавчики, и так много наговорил. Теперь ваша очередь. Расскажите, зачем смерти ищете.

— Хотим с Кремлем торговать, — заявил Голова. Он так сказал, будто у самого десять фургонов с пушками, коняками под броней и набитые товаром. — Надоело маркитантам оброк платить.

— Торговать — дело хорошее, — согласился Чич. — Всяко лучше, чем с кио кулаками махаться. А ты, механик, как торговать собрался? По трубе сырой мешки с добром потащишь?

— Нам, главное, их найти. Мы с ними задружимся! — сказал я. — У Кремля дружина должна быть сильная. Они как узнают про Факел, сами дружить захотят.

— Вот оно как? — Отшельник задергался или мне только показалось. — Защиту искать у князя будете? Это хорошо. Это ты честно сказал. От кого защиту-то?

Ну чо, замялся я маленько, напужался, что ли. Выходило так, что колдуну-гадальщику самые главные секреты доверяю. Тут Иголка меня по руке погладила, вроде как поняла. И я сразу бояться перестал. Будь что будет, ешкин медь!

— Нас меньше стало, — признался я. — На Факеле меньше каждый год. Вроде и рожают, а гибнут больше, да еще мор был…

— Это у вас еще железной чумы не было, — успокоил отшельник. — Слыхали про такую напасть? А я не только слыхал, но и видал. В месяц целая колония вымирает, ржавеют люди, как гвозди в воде.

Я не стал спрашивать, где отшельник такую беду повидал.

— Слыхал я, велел дьякон Назар патрули с южной промзоны снять? — лениво так спросил Чич, вроде как зевнул. — Ладненько, это полбеды, кроме Факела, никого не касается. Но еще слыхал я, бросаете вы канавы с горюн-травой, что вдоль берега рыли. А это, красавчики, совсем худо…