– План наш не сработал – это, конечно, плохо… Но заметьте, товарищи, оснований обвинять нас в чём-то тоже нет! Бельцин жив… Словам Шапкина, о готовящимся покушении на Бельцина, никто не поверит, а отключенная связь у Михайлова – это так, ерунда, техническая неисправность… Поэтому, считаю, надо лететь к Михайлову, договариваться…

Министр внутренних дел Тугго зло посмотрел на него и процедил с сквозь зубы:

– Ты что ж предлагаешь? Как нашкодившим пацанам сделать вид, что ничего не было? Я из того возраста, когда за мамкину юбку прятался вырос! И за свои дела, знаешь, привык отвечать…

– А ты на меня, Борис Константинович, глазами-то не сверкай! – неожиданно вскипел тучный Петров. – Я дело говорю! Надо лететь к Михайлову и убеждать его ввести в стране чрезвычайное положение! Что мы тут в прятки друг с другом играем… Мы кто для обывателей? Партноменклатура, которая довела страну до голода и развала! Никто уже не помнит, что по данным ООН Советский Союз по потреблению продуктов питания входил в первую десятку стран мира – все видят, что сейчас прилавки пустые! А значит, во всем виновато правительство… То есть мы с вами, товарищи дорогие! Вот такой расклад! А ты, Борис Константинович, предлагаешь нам сейчас воевать на два фронта! Бельцин для них – борец за демократию, Михайлов – законно избранный президент! Можем мы бороться с ними обоими? Нет! Глупо… Поэтому надо лететь к Михайлову, договариваться!

От волнения он покраснел и стал похож на пузатый чайник, возмущенно булькающий на огне, – вот-вот, казалось, должен засвистеть свисток, нахлобученный на маленький вздернутый носик. Обсуждение за столом несколько минут ещё побурлило, а потом большинством все же сошлись на том, что надо лететь… Предложение Крюкова, что надо договариваться не с Михайловым, а с Бельциным, – "реальная сила сейчас у Бельцина, с ним и надо договариваться!", – зарубили без долгого обсуждения. Решили, что "Бельцин неуправляем"… Лететь вызвались Вязов и Петров. Старый маршал предложил ещё, чтобы для пущей убедительности летел и генерал Плешаков. "Пусть Михайлов увидит, что и его охрана тоже с нами!" – сказал он. С этим тоже согласились… Собирались недолго – спать никто не собирался, какой уж тут сон, – и вскоре самолет министра обороны, приняв на борт коротенькую делегацию, взял курс на юг…

Кавалькада черных "Волг", беспрепятственно миновав несколько постов охраны президентского санатория, остановилась у одного из двухэтажных особняков. Это был коттедж, в котором размещалася обсуживающий персонал, – дальше надо было идти пешком. Тучный Петров вылез из машины и остановился у поджидавшего его поджарого Плешакова. Несколько секунд они смотрели, как из последней "Волги" натужно выбирается маршал Вязов. Наконец министр обороны, болезненно вцепившись в ручку автомобильной дверцы, осторожно разогнулся и негнущимся шагом подошел к ним. Тогда Петров обернулся к Плешакову.

– Ну, Юрий Алексеевич, веди! – сказал он. – Ты тут наверное лучше нас ориентируешься…

Плешаков повел немногочисленную делегацию вглубь территории. Обойдя несколько однотипных домиков, они вышли к большому особняку с широкой оранжевой крышей, мраморная лестница от которого, забранная под прозрачный стеклянный купол, спускалась сверкающей гусеницей к морю. Подсвеченное золотистой солнечной дорожкой, лазоревое, все в ярких блестках море могло показаться безмятежным в своём утреннем спокойствии, если бы не несколько больших военных кораблей на рейде, хорошо видных с высоты обрывистого, скалистого берега.

Подходя к президентскому особняку, Плешаков поднял глаза. На высоком балконе, несмотря на ранний час, в тонкой вязанной кофте стоял Михайлов. Увидев гостей, он отвернулся и удалился внутрь здания. Незваные визитеры вошли в дом, где к их удивлению их никто не встретил, и стали подниматься по лестнице на второй этаж. Охранники президента, увидев представительную делегацию, безмолвно пропустили ее дальше. На втором этаже, в гостинной неудобно опершись на стол, стоял Михайлов. Вид у него был нездоровый, поза какая-то неживая, словно зажатая в тиски. Лицо, то ли от загара, то ли от поднявшегося давления, приобрело темно-багровой оттенок. Рядом с президентом в плетёном, ажурном кресле сидела настороженная Нина Максимовна.

– Что случилось? – едва только прибывшие вошли в комнату с гримасой недовольства спросил Михайлов. Его взгляд нетерпеливо скользнул по прибывшим и остановился на Плешакове, который вошел в комнату первым. – Почему не работают мои телефоны?

Плешаков неуютно замялся, не зная, что ответить. Тогда из-за его спины выступил тучный Петров.

– Алексей Сергеевич, – начал он, возбужденно дергая маленьким красным ртом. – Нам надо срочно обсудить ряд вопросов, касающихся положения в стране…

Михайлов сверкнул на него темными от гнева глазами.

– А вы сейчас от чьего имени говорите? – с трудом сдерживая плещущееся в голосе раздражение, спросил он. – Как премьер-министр? Или от чьего-то ещё?

– Я сейчас говорю от имени всех, кто разделяет общую тревогу страну, – как можно тверже ответил Петров.

Развернув широкие, покатые плечи, он постарался придать своему виду, как можно больше солидности и представительности, но его нервно подрагивающие большие полные руки выдавали его беспокойство.