Шрифт:
— Gracias, — просипел он.
— Por nada.[15]
— Bueno, — сказал старик. —Bueno.[16]
Он ослабил хват, Билли высвободил одну руку, снял шляпу и снова стал держать ее за поле.
— Si?ntate,[17]— сказал старик.
Билли осторожно присел на край тощего тюфячка, прикрывавшего пружины кровати. Руку старик не отпускал.
— Как тебя зовут?
— Парэм. Билли Парэм.
Старик беззвучно про себя повторил имя.
— ?Te conozco?[18]
— No se?or. Estamos a las Charcas.[19]
— La charca.[20]
— S?.[21]
— Hay una historia all?.[22]
— ?Historia?[23]
— S?,— сказал старик. Он лежал, держа мальчика за руку и глядя на драночный переплет потолочного настила. —Una historia desgraciada. De obras desalmadas.[24]
Мальчик сказал, что не знает этой истории и готов послушать, но старик сказал, что лучше ему ее не знать, поскольку есть на свете вещи, которые ничем хорошим не чреваты, и эта история из таких. Хрип его дыхания утих, вообще исчез всякий звук дыхания, да и белые облачка от него, на краткий миг появлявшиеся в холодном воздухе, тоже пропали. Его рука, однако, продолжала держать руку мальчика так же крепко, как и прежде.
— Мистер Сандерс говорит, что у вас, может быть, есть такая отдушка, которую я бы купил. Он сказал, надо вас спросить.
Старик не ответил.
— Он дал мне некоторые из тех, что были у мистера Эколса, но волк все время выкапывает капканы и захлопывает их.
— ?D?nde est? el se?or Echols?[25]
— No s?. Se fu?.[26]
— ??l muri??[27]
— Нет, сэр. Насколько я знаю, нет.
Старик закрыл глаза и опять открыл. Он лежал, опираясь на подушку так, что его шея слегка скривилась. Возникало впечатление, будто на кровать его грубо швырнули. В неверном свете по его глазам было ничего не понять. Казалось, он водит ими по комнате, рассматривая тени.
— Conocemos por lo largo de las sombras que tard?o es el d?a,[28]— сказал он.
Потом он сказал, что люди думают, будто в такой час предвестия особенно заметны, но это совершенно не так.
— Я взял одну бутылочку с надписью «Смесь номер семь», — сказал мальчик. — И еще одну, на которой ничего не написано.
— La matriz,[29]— сказал старик.
Мальчик ждал, что старик продолжит, но тот не продолжил. Помолчав, мальчик спросил его, из чего эта смесь состоит, но старик лишь с сомнением скривил тонкие губы. Он по-прежнему держал мальчика за руку. Посидели. Мальчик готов был уже задать очередной вопрос, но старик заговорил вновь. Он сказал, что состав этой смеси поди еще определи. Формула должна быть у каждого охотника своя. Сказал, что правильно назвать составляющие — это еще полдела: это не гарантия того, что смесь будет работать. Кроме того, по его мнению, нужный запах можно брать только от волчицы во время гона. Мальчик сказал, что волк, о котором он говорил, — это как раз волчица, и спросил, надо ли ему учитывать это обстоятельство, придумывая, как ее ловить, на что старик только и сказал, что волков тут больше нет вообще.
— Ella vino de Mexico,[30]— сказал мальчик.
Тот вроде и не слышит. Сказал лишь, что Эколс уже всех волков выловил.
— El se?or Sanders те dice que el se?or Echols es medio lobo el mismo. Me dice que el conocelo que sabe el lobo antes de que lo sepa el lobo.[31]
Но старик сказал, что ни один человек не может знать того, что знает волк.
Солнце стояло низко на западе, и свет от окна лежал в воздухе, как бы не падая, протянутый от стены до стены. Как будто в этом месте воздух сделался электризован. Помолчав, старик повторил:
— El lobo es una cosa incognoscible, — сказал он. —Lo que se tiene en la trampa no es mas que dientes y forro. El lobo propio no se puede conocer. Lobo o lo que sabe el lobo. Tan como preguntar lo que saben las piedras. Los arboles. El mundo.[32]
Речь утомила старика, его дыхание вновь стало хриплым. Он тихо кашлянул и затих. Но вскоре вновь заговорил.
— El cazador, el lobo, — просипел старик. —Cazador.?Me entiendes?[33]
Мальчик не знал, понимает он или нет. Заговорив снова, старик сказал, что охотник — это не то, что о нем думают люди. Люди думают, будто кровь убитых не имеет значения, тогда как волки понимают, что это не так. Старик сказал, что волк — это существо очень высокого порядка и что он знает то, чего не знают люди: что в мире нет иного порядка, кроме того, который привносит в него смерть. Потом сказал, что люди, хотя и пьют кровь Господа, не понимают серьезности того, что сами делают. Люди, мол, только силятся быть мудрыми, но не понимают, как этого достичь. У них между обрядами и реальными делами лежит пропасть шириной в целый мир, и в этом мире проносятся ураганы, наветру гнутся деревья и мечутся звери, которых Господь сотворил, чтобы они ходили своими тропами, а люди всего этого не видят. Они видят деяния собственных рук или то, чему придумали названия, и хвастают этим друг перед другом, но мир остается для них невидимым.
— Ты хочешь поймать волка, — сказал старик. — Может быть, ты хочешь его шкуру, чтобы заработать денег. Может быть, купишь сапоги или еще что-нибудь такое. Да, ты этоможешь. Но где же волк? Волк — он ведь какcopo de nieve.[34]
— Снежинка?
— Снежинка. Ты можешь поймать снежинку, но глянешь на ладонь, а там ее и нет. Может, ты и успеешь увидеть ееdechado.[35]Но едва ты увидел ее, как она исчезла. А хочешь поглядеть — изволь смотреть на ее территории. А поймаешь — потеряешь ее. И оттуда, куда она уйдет, вернуться будет уженельзя. Сам Бог не сможет вернуть ее.
Мальчик посмотрел на тощую, узловатую птичью лапку, держащую его за руку. Свет из высокого окошка поблек, солнце село.
— Esc?chame, joven,[36]— просипел старик. — Если бы у тебя была такая сила духа, что только дунул — и задуешь волка… как задувают огонек свечи или топят снежинку… Волк сделан из того же,что и весь мир. Ты ведь не можешь потрогать мир. Не можешь взять его в руку, потому что он сделан из одного лишь духа.
Старик не говорил — взывал, для этого немного даже приподнялся, но потом снова обмяк, упав на подушку; его глаза с видимым равнодушием уставились на балки потолка. Холодный жесткий хват его руки ослаб.