Когда он возобновил движение через долину к югу, утреннее солнце уже золотило траву. В полумиле к востоку в степи паслась антилопа. Он обернулся — интересно, заметила ли ее волчица? Нет, не заметила. Стойко и терпеливо хромает себе вслед за конем — ни дать ни взять собака, да и только! Двигаясь таким манером, что-нибудь около полудня они пересекли государственную границу, оказавшись в Мексике, в штате Сонора. По внешности кругом все вроде точно то же, что и в стране, откуда они вышли, а между тем все чужое и все не так. Остановив коня, он посидел, окинул взглядом красные холмы на горизонте. На востоке виднелся один из тех бетонных столбиков, которыми обозначают границу. В этой пустынной глуши он походил на памятник какой-нибудь пропавшей экспедиции.

Двумя часами позже они из долины начали восхождение на холмы. Под ногами реденькая травка, повсюду кусты окотильо.{20}Впереди помаячили и куда-то испарились несколько тощих коровенок. В конце концов вышли к тропе Кахон-Бонита — главному пути через горы на юг, а еще часом позже поодаль обнаружилось небольшое ранчо.

Остановив коня, он за веревку подтащил волчицу к себе поближе, покричал, проверяя, не покажутся ли собаки, но здесь собак не было. Медленно приблизился. Ранчо состояло из трех глинобитных домиков, в дверях одного из которых стоял мужчина в лохмотьях. Все вместе было похоже на старую, заброшенную почтовую станцию. Подъехав, Биллиостановился перед мужчиной и сидел, не сходя с коня и опираясь сомкнутыми ладонями на луку седла.

— ?Adonde va?[64]— сказал мужчина.

— A las monta?as.[65]

Мужчина кивнул. Рукавом вытер нос, повернулся и посмотрел на упомянутые горы. Как будто прежде он толком не сознавал их близкого присутствия. Бросил взгляд на мальчика, на его коня и на волка, потом снова на мальчика.

— ?Es cazador usted?[66]

— S?.

— Bueno, — сказал мужчина. —Bueno.[67]

Несмотря на яркое солнце, день был холодным, мужчина же тем не менее был чуть не голый, да и дыма из трубы домика не наблюдалось. Мужчина посмотрел на волчицу:

— ?Es buena cazadora su perra?[68]

Мальчик тоже посмотрел на волчицу.

— S?,— сказал он. —Mejor no hay.[69]

— ?Es feros?[70]

— A veces.[71]

— Bueno, — сказал мужчина. —Bueno.

Затем он спросил мальчика, не найдется ли у него табака, не найдется ли кофе, не найдется ли мяса. У мальчика ничего не нашлось, и мужчина, похоже, смирился с неизбежным. Стоял, прислонясь к дверному косяку и глядя в землю. Через некоторое время мальчик понял, что тот о чем-то рассуждает сам с собой.

— Bueno, — сказал мальчик. —Hasta luego.[72]

Мужчина взмахнул рукой. Лохмотья на нем всколыхнулись.

— Andale,[73]— сказал он.

Двинулись дальше. Оглянувшись, Билли увидел, что мужчина по-прежнему торчит в дверях. Стоит и смотрит на дорогу с таким видом, будто ждет — вдруг там покажется кто-нибудь еще.

В конце дня каждый раз, когда он спешивался и подходил к волчице с флягой, она неспешно ложилась и в ожидании заваливалась на бок, как дрессированная в цирке. Внимательно смотрела желтым глазом и мелко двигала ухом, будто закрепленным на шаровом шарнире. Он понятия не имел ни сколько она воды выпивает, ни сколько ей нужно. Сидел,тоненькой струйкой лил воду ей между зубов и глядел в желтый глаз. Касался плойчатой мякоти в углу рта. Рассматривал устройство усеянной прожилками бархатной раковины, в которую вливался слышимый ею мир. Разговаривал с нею. При этом конь, переставая щипать придорожную траву, поднимал голову и наделял его долгим взглядом.

И снова в путь, дальше и дальше. Вокруг было холмистое пустынное плато, тропа шла по гребням кряжей, и хотя казалась наезженной, никто им на ней не попадался. На склонах росли акации, кустарниковый дубняк. Встречались можжевеловые перелески. Вечером в сотне футах впереди на середину дороги выскочил кролик; Билли натянул поводья, свистнул в два пальца, кролик замер, а он соскочил с коня и, выхватив винтовку из кобуры, одним движением вскинул ее к плечу, взвел курок и выстрелил.

Конь в испуге шарахнулся, но Билли нащупал рядом с собой в воздухе повод, повис на нем, и конь успокоился. Волчица тем временем исчезла в придорожных кустах. Держа винтовку на уровне пояса, он выщелкнул рычагом из патронника гильзу, на лету поймал ее, сунул в карман, дослал новый патрон в патронник и, придерживая большим пальцем,снял с боевого взвода курок. После чего сбросил с седельного рожка веревку лассо и, бросив поводья, пошел смотреть, что с волчицей.

Пытаясь спрятаться, она дрожала, лежа в траве у небольшого узловатого можжевелового куста. При его приближении отпрыгнула, натянула веревку и заметалась.

Он прислонил винтовку к дереву, потом, натягивая веревку, подошел к ней, стал обнимать ее и что-то говорить, но не смог ни успокоить ее, ни унять ее дрожь. Забрал винтовку, возвратился к коню, сунул стволом в кобуру и пошел вперед по дороге искать кролика.

Посередине дороги шла длинная борозда, пропаханная пулей, а кролик оказался заброшен в кусты, где и лежал среди вывалившихся серыми петлями внутренностей. Его порвало чуть не пополам, так что, собрав его сначала воедино, Билли взял его — теплого и пушистого, с мотающейся головой — и пошел через лес, пока не встретилось поваленное бурей дерево. Каблуком сбил отслоившуюся кору, смел и сдул сор, очистив на стволе ровное место, положил туда кролика, вынул нож и, оседлав древесный ствол, освежевал и выпотрошил зверька, отрезав голову и лапки. Нарезал кубиками на бревне кроличью печенку и сердце, посидел поглядел. Негусто. Обтер руку о высохшую траву, взял кролика и стал срезать мясо лентами со спины и ляжек и тоже нарезал его кубиками, пока не набралась полновесная горсть, после чего завернул все это в кроличью шкурку, а нож сложил и убрал.

Надел убитого кролика на найденный под ногами сосновый сучок и пошел назад, туда, где, вся подобравшись, лежала волчица. Сел на корточки и протянул к ней руку, но онаотползла, сколько позволила веревка. Взял маленький кусочек кроличьей печенки и протянул ей. Она церемонно его обнюхала. Он наблюдал за ее взглядом: какие мысли в нем отразятся? Смотрел на ее кирзовые ноздри. Она отвернула голову, а когда он пристал к ней с этим более настойчиво, попыталась отползти.

— Может быть, ты просто недостаточно голодна еще, — сказал он. — Однако рано или поздно…