Шериф, сидевший за столом, поднял взгляд. Сжал тонкие губы.

— Меня зовут Билли Парэм, — сказал мальчик.

— Я знаю, кто ты. Заходи. Садись.

Билли сел в кресло напротив стола шерифа и положил шляпу на колено.

— Ты где был, сынок?

— В Мексике.

— В Мексике…

— Да, сэр.

— Из-за чего ты сбежал?

— Я не сбегал.

— У тебя что — были неприятности дома?

— Нет, сэр. Папа никогда ничего такого… не позволял.

Шериф откинулся в кресле. Постучал себя по нижней губе указательным пальцем, созерцая одетого в лохмотья типа, сидящего перед ним. Бледного от дорожной пыли. Худого до истощения. В штанах, подвязанных веревкой.

— И что ты там, в Мексике, делал?

— Не знаю. Просто… съездил туда.

— Тебе просто ударила в голову моча, и ты не нашел ничего лучшего, как отправиться в Мексику. Ты это хочешь мне сказать?

— Да, сэр. Наверное.

Протянув руку, шериф взял с края стола стопку бумаг, подровнял ее край большим пальцем. Бросил взгляд на мальчика:

— А вот про это дело ты что-нибудь знаешь, сынок?

— Я ничего про него не знаю. За этим и пришел. Вас спросить.

Шериф сидел, наблюдал за ним.

— Что ж, ладно, — наконец сказал он. — Если такова твоя версия, придется тебе ее и держаться.

— Это не версия.

— Ладно. У вас там следопыты следы смотрели. Уведено шесть коней. Мистер Сандерс говорит, что вроде бы у вас как раз столько и было. Так и есть?

— Да, сэр. У нас их было семь, считая вместе с моим.

— Джей Том и его малец говорят, их было двое и они ушли оттуда с лошадьми часа за два до рассвета.

— А как они по следам это прочли?

— Как-то прочли.

— Они пришли туда пешком, да?

— Да.

— А что Бойд говорит?

— А Бойд ничего не говорит. Он убежал и спрятался. Всю ночь пролежал на холоде, а на следующий день пришел к Сандерсам, и они не смогли от него добиться никакого проку. Пришлось Миллеру садиться в грузовик, ехать туда и… вот такое вот обнаружить. Их застрелили из гладкоствольного ружья. Дробью.

Билли смотрел мимо шерифа в окно, на улицу. Попытался сглотнуть, но не смог. Шериф наблюдал за ним.

— Первое, что они сделали, — это поймали пса и перерезали ему горло. Потом затаились, ждали, когда, быть может, кто-нибудь выйдет из дому. Долго ждали, одному даже пришлось пойти отлить. Ждали, чтобы убедиться, что все снова уснули, после того как собака перестала лаять и так далее.

— Это были мексиканцы?

— Это были индейцы. Ну то есть Джей Том говорит, что это были индейцы. Я думаю, он знает. Но пес так и не сдох.

— Что?

— Я говорю, не умер пес-то. Он сейчас у Бойда. Только молчит теперь, как камень.

Мальчик сидел, глядя на заляпанную жиром шляпу, надетую на колено.

— Какое оружие они заполучили? — спросил шериф.

— А не было там никакого оружия. Единственное оружие, какое у нас было, — это карабин сорок четвертого калибра, так он был у меня.

— Много-то он не помог бы им, правда?

— Да, сэр.

— У нас никаких зацепок нет. Ты ведь знаешь.

— Да, сэр.

— А у тебя?

— Что — у меня?

— Может, ты знаешь что-нибудь, а мне не говоришь?

— А ваша власть на Мексику распространяется?

— Нет.

— Тогда какое это имеет значение?

— Это не ответ.

— Ну не ответ. Но вы-то тоже ничего не можете.

Шериф посидел молча, изучающе глядя на мальчика.

— Если ты думаешь, что мне на это дело плевать, — сказал он, — ты глубоко заблуждаешься.

Мальчик молчал. Приложил запястье тыльной стороной к одному глазу, потом к другому, отвернулся и опять стал смотреть в окно. Движения на улице не было. На тротуаре две женщины разговаривали по-испански.

— Ты мне можешь описать лошадей?

— Да, сэр.

— Клейма на них стояли?

— На одном клеймо было. Которого зовут Ниньо. Папа его у какого-то мексиканца купил.

Шериф кивнул.

— Ладно, — сказал он.

Полез куда-то вниз, выдвинул ящик стола и вынул оттуда железную денежную шкатулку, положил ее на стол и отпер.

— Не думаю, что меня похвалят за то, что я тебе это отдал, — сказал он. — Но я не всегда делаю то, за что хвалят. Тебе есть куда это пристроить?

— Не знаю. А что там?

— Документы. Свидетельство о браке. Свидетельства о рождении. Еще есть документы на лошадей, но большинство из них на несколько лет просрочены. Еще там обручальное кольцо твоей мамы.

— А папины часы?

— Часов не было. Есть еще кое-какие домашние вещи, они у Вебстеров. Если хочешь, я положу эти бумаги в банк. Вам даже не назначили опекуна, так что я не знаю, куда мне их и девать-то.