— В каком смысле?

— В том, что давай уже поехали быстрей.

К середине следующего дня они выбрались на шоссе 666{50}и из долины Серных Источников выехали уже по гудрону. Миновали город Эльфрида. Миновали город Макнил. Вечером проехали по главной улице Дугласа и остановились у пропускного пункта на границе. В дверях будки стоял пограничник, кивнул им. Посмотрел на пса.

— А где Гилкрист? — спросил Билли.

— Сегодня его нет. И до утра не будет.

— Можно, я оставлю для него деньги?

— Да пожалуйста. Оставляйте.

— Бойд, дай-ка мне полдоллара.

Бойд выпростал из кармана кожаный кошель, расстегнул. Деньги в нем были сплошь пяти- и десятицентовики, были монеты и по одному центу. Он отсчитал запрошенную сумму, пересыпал в горсть, протянул через плечо Билли. Тот взял монетки, разложил их у себя на ладони, пересчитал, потом опять зажал в горсти, наклонился и протянул вниз кулак:

— Я ему должен полдоллара.

— Хорошо, — сказал пограничник.

Билли коснулся поля шляпы указательным пальцем и тронул коня.

— А пес что, тоже с вами? — спросил пограничник.

— Это как он сам захочет.

Пограничник проследил, как они уехали со псом, семенящим следом. Переехали короткий мост. Мексиканский пограничник поднял на них взгляд, кивнул — мол, проезжайте, — и дальше потянулись домики уже Агва-Приеты.

— Я тоже умею считать, — сказал Бойд.

— Что-что?

— Считать, говорю, я умею. Тебе совершенно не обязательно было пересчитывать второй раз.

Билли обернулся, посмотрел на него и снова отвернулся.

— Хорошо, — сказал он. — Больше не буду.

Они купили у лоточника два брикетика мороженого и сели у ног коня на обочине, стали смотреть, как пробуждается вечерняя улица. Пес лежал перед ними в пыли, хотя и не совсем спокойно: вокруг бродили городские собаки, дыбили шерсть на спинах, принюхивались.

Зашли в местный гастроном, купили муки, сухой фасоли и сухофруктов, запаслись кофе, перцем и солью, приобрели небольшую эмалированную сковородку и кастрюлю с крышкой, коробок хозяйственных спичек и кое-какие ложки-вилки, а оставшиеся деньги поменяли на песо.

— Смотри, какой ты богатенький дяденька, — сказал Билли.

— Как негр на «кадиллаке» без бензина, — сказал Бойд.

— Ну, все ж таки богаче, чем был я в первый приезд.

— Это не шибко утешает.

На южном конце городка с дороги съехали, направились вдоль реки, текущей в берегах, обложенных бледно-серым булыжником, выехали в пустыню и лагерь обустраивали в темноте. Билли приготовил ужин, а поев, они сидели, смотрели в костер.

— Тебе надо перестать об этом думать, — сказал Билли.

— А я об этом вовсе и не думаю.

— А о чем ты думаешь?

— Ни о чем.

— Ни о чем — это не так просто.

— А вдруг с тобой бы что-нибудь случилось?

— Не надо все время думать о всяких «вдруг».

— Но вот а вдруг!

— Хочешь — можешь вернуться.

— К Вебстерам?

— Ну.

— После того, как мы их обворовали и все такое?

— Во-первых, воровал не ты. Ты, я думаю, в тот момент вообще ни о чем не думал.

— Не думал. Но все равно осадок неприятный.

Билли наклонился, сплюнул в костер:

— Не сцы. Все у тебя будет в порядке.

— У меня и так все в порядке.

Весь следующий день они ехали вдоль обмирщенной реки с ее булыжниковым руслом, а ранним вечером достигли придорожной деревушки Охито. Бойд всю дорогу спал, уткнув лицо в спину брата, проснулся потный и помятый, достал шляпу, которая в скомканном виде была засунута между ними, надел.

— Где это мы? — спросил он.

— Понятия не имею.

— Есть охота.

— Знаю. Мне тоже.

— Как думаешь, у них тут что-нибудь едят?

— Понятия не имею.

Остановив коня около мужчины, стоявшего в дверном проеме осыпающейся глинобитной стены, они его спросили, нет ли у него какой-нибудь еды; мужчина на секунду задумался, а потом изъявил готовность продать им курицу. Поехали дальше. Там, куда вела безлюдная дорога, в степи на юге, начиналась гроза, местность накрыло тучами, и вся округа под ними сразу сникла, а вдалеке, над синими голыми горами, то и дело вспыхивали тонкие прожилки молний, причем в полной тишине, словно гроза беснуется за стеклом. Они попали в нее перед самой темнотой. Стена дождя рванула по пустыне, гоня перед собой стаи диких голубей, ребята въехали в нее и промокли мгновенно. Сотней ярдов дальше спешились, встали в роще придорожных деревьев и, держа коня, смотрели, как струи дождя роют грязь. К тому времени, когда гроза прошла, тьма вокруг была хоть глаз выколи, на небе ни звезды, и они стояли и дрожали, слушая, как в тишине падают капли.